http://mspu.org.ua/ ru Публицистика - МСПУ: стихи, проза, авторская песня, публицистика, юмор http://mspu.org.ua/yandexlogo.gif http://mspu.org.ua/ DataLife Engine http://mspu.org.ua/pulicistika/5548-oppoziciya-shou-biznesu.html Владимир Спектор ОППОЗИЦИЯ ШОУ-БИЗНЕСУ беседа с Сергеем Зарвовским Публицистика Редактор Sat, 04 Feb 2012 10:57:22 +0200 ОППОЗИЦИЯ ШОУ-БИЗНЕСУ«Нет мудрее и прекрасней средства от тревог, чем ночная песня шин. Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог штопаем ранения души…» В этих словах Юрия Визбора – всё, чем замечательна авторская песня – душевность и доброта, искренность обращения к слушателю, как к другу. Не зря, ведь, следующая строчка начинается: «Не верь разлукам, старина…» Где ещё сейчас можно услышать такие слова? Да и не только сейчас. С самого возникновения, как жанра, авторская или, как ещё её называют, бардовская песня была своеобразной отдушиной для тех, кому ветер в ушах свистел не «БАМ», в смысле Байкало-Амурская магистраль (для тех, кто не помнит), а «К большой реке на утро выйду, на утро – лето кончится. И подавать не буду вида, что умирать не хочется». Это Александр Городницкий, которого вместе с Визбором, Окуджавой, Галичем и Высоцким называют отцами-основателями всего этого движения. Популярность его в 60-70-е годы была просто фантастической. Пафосность и лицемерие политико-социальных вокальных произведений и идиотский примитивизм так называемых молодёжных и любовных сочинений советской эстрады («Ты моя рука, ты моя нога, ты моё моё, я люблю тебя…) отвращали от себя всех нормальных людей, автоматически привлекая их к, казалось бы, тихим и задумчивым полупесням – полуречитативам, чей голос, тем не менее, раздавался на всю страну, собирая на фестивали авторской песни десятки тысяч человек. Сейчас можно сказать, это была своеобразная оппозиция официальной эстраде, да и, в какой-то мере, общественному строю.Впрочем, авторская песня, в лучших своих проявлениях, и сегодня остаётся такой, составляя тихую оппозицию буйному отечественному шоу-бизнесу, продолжая говорить о любви и дружбе, чести и порядочности, о всём том, что составляет суть жизни, но, почему-то, исчезает из содержания произведений массовой культуры.Хотя, может быть, я и не прав, в чём-то идеализируя жанр и его представителей. Ведь есть и масса дурацких, малопрофессиональных песен, абсолютно пустых и самодовольных, которые причисляются к авторским только ввиду наличия гитары у исполнителя и надрывных мотивов в голосе. Что происходит с авторской песней сегодня, когда – всё разрешено, когда идеалы круто изменились, когда на смену стареющим бардам пришло новое поколение, для которых Окуджава – это что-то из прошлого века? Почему в радиоэфире авторские песни стоят рядом с блатными? Это прихоти формата или вынужденное братание во имя выживания? И, наконец, как развиваться жанру дальше после появления проекта «Песни нашего века», поднявшего исполнительскую планку до небес и показавшего, прекрасные поэтические тексты в мастерском исполнении и аранжировке звучат на уровне современных хитов. Об этом мы сегодня поговорим с одним из организаторов многих фестивалей, поэтом и журналистом, членом Межрегионального союза писателей Украины Сергеем Зарвовским. - С чего, на ваш взгляд, начиналась авторская песня?- Наверное, неправильно привязывать точку отсчета к какой-то фамилии. Например, упоминая Визбора, забывают о том, что Окуждава начал писать песни гораздо раньше, сразу после войны. Но до Булата Шалвовича творил не забытый и сегодня Михаил Анчаров, первая «проба пера» которого в этом жанре относится еще к концу тридцатых годов. А еще раньше писал песни Александр Вертинский, а до него, во второй половине XIX века, существовали авторы многочисленных городских романсов, да и герой войны с Наполеоном Денис Давыдов тоже известен как автор песен собственного сочинения. Сообщу вообще кажущимся невероятным факт, лет 15 назад квартет Пермской филармонии исполнил несколько песен, сочиненных самим… Иваном Грозным! В каких-то архивах нашли слова с нотами, правда в те времена нотная грамота была другой, отличающейся от сегодняшней, но ее расшифровали, и появилась возможность услышать, чем же услаждал слух бояр в часы досуга Иоанн Васильевич, которому тоже было не чуждо чувство ритма и рифмы. А до него… Так что, мне кажется, идя таким путем, мы можем обнаружить истоки авторской песни где-нибудь в неолите, кода шаман, играя на костяшке с дырочками или натянутых на доску жилах, бубнил заклинания собственного сочинения.Но корни того, что сегодня мы называем современной бардовской или авторской песней, найти можно, если вести отсчет не от конкретных личностей, а от начала ее массового появления, которое пришлось на первую половину 50-х годов. Именно в то время, отстроив страну после войны, народ получил возможность немного передохнуть, и в моду начали входить вылазки на природу. Ну а там, как известно, душа поет сама. Вначале появились тексты на туристско-лирическую тематику, которые исполнялись на музыку известных эстрадных песен, затем, наиболее смелые, начали сочинять не только слова, но и собственную музыку. Я знаком с организаторами первого КСП в Советском Союзе Анной Яшунской (к сожалению недавно мне сказали, что ее уже нет) и Сталиной Мишталь, которые рассказывали, как это происходило в их родном Ленинграде. Именно после таких вылазок на природу, в которых кроме них принимали участие Валентин Вихорев, Валентин Глазанов, ставшие впоследствии известными бардами (чуть позже в их компании появился молодой геолог Саша Городницкий) и появилась идея создать клуб, который назвали «Восток». Именно здесь получили первое «боевое крещение» перед аудиторией Городницкий, Визбор, Высоцкий и многие-многие другие, сегодня хорошо известные барды. Кстати, этот этап появления нового жанра зафиксирован не только в устных воспоминаниях свидетелей, многие из тех, первых авторов, дожили до появления послеперестроечных пластинок «Мелодии» с их записями, которые мы можем услышать. Когда я на радио делал передачи об авторской песне, то обнаружил на пластинке Бориса Полоскина уникальную запись – его первую песню, которую он написал именно в начале 50-х! Это действительно необычный случай, ведь первая песня по прошествии стольких лет либо забывается, либо не исполняется, поскольку была наивной и несовершенной. Например, Ю.Кукин, «засветившийся» в 60-х годах благодаря песне «А я еду за туманом», говорит, что свои первые шесть песен он исполнять, стесняется, настолько они неказисты по сравнению с теми, что он написал впоследствии. - А как произошло знакомство с авторской песней у вас?- Тот, кто хоть раз в жизни посидел у ночного костра с песней под гитару, не останется равнодушным к тому, что там исполняется, ведь на природе душа просит не назойливых шлягеров, а настоящей, душевной песни. В такой же обстановке и я познакомился с творчеством тех, кто сегодня считается классиками этого жанра. Слушая исполнение песен Юрия Кукина, Александра Городницкого, Юрия Визбора, я не только не думал, что когда-нибудь буду пожимать авторам руки, но и не подозревал, кому они принадлежат. Знакомство произошло гораздо позже, до того же времени я с удивлением открывал для себя тот факт, что песни, считающиеся чуть ли не народной классикой в туристской среде, имеют конкретных авторов. И те не только живут и здравствуют (сегодня, к сожалению, уже не все), но и выступают с концертами, на которые можно попасть и заново пережить в зале те ощущения, которые охватывали тебя под звездами Кавказа, Урала или Хибин. Совершенно случайно я узнал о существовании в Луганске клуба самодеятельной песни – КСП, как тогда назывались такие объединения, которым руководил Виктор Забашта. Вот тут-то и началось узнавание тех, кому принадлежали хорошо известные песни и знакомство с новыми (ныне широко известными) молодыми авторами, такими, как москвич Юрий Лорес, киевлянин Анатолий Лемыш, днепропетровец Александр Медведенко, запорожец Сергей Кучма и многими другими, которые в то время часто приезжали с концертами в наш город. Почти со всеми поддерживаю отношения и до сих пор.- Да, во времена Виктора Забашты, который сейчас, кстати, один из руководителей Московского клуба авторской песни, Луганск чуть не превратился в бардовский Нью-Васюки. Приезжали не только вышеперечисленные авторы, но и такие звёзды, как Визбор и Дольский, Никитин и Розенбаум, Дулов и Суханов, Долина и Семаков… Билеты на концерты достать было довольно трудно. Да и луганская школа заявила о себе именно тогда. Кроме Забашты побеждали на фестивалях Александр Анищенко, Сергей Черкашин, Ирина Лубяницкая, Светлана Берлова, Лилия Тритынко, Стелла Зубкова. Позднее к ним присоединился Антон Ворожейкин, который стал своеобразным «последним из могикан». Новых громких имён так и не появилось. Хотя, безусловно, таланты не исчезли. Изменилось время и отношение к авторской песне. Да и она сама изменилась. Как вы считаете? - Все время своего существования авторская песня постоянно развивалась, тексты становились более совершенными, музыка и авторское исполнение более профессиональными, внутри самого жанра появились разные музыкальные течения. Тем не менее, жанр неоднократно «хоронили», пожалуй, первым, кто заявил о том, что авторская песня умирает, был, как это не странно, Булат Окуджава. Возможно, исповедуемая им песня действительно потихоньку отходит в небытие, но это не означает, что пишущие по иному не являются бардами. Творчество покойного классика оказало большое влияние на несколько поколений авторов и просто почитателей, поэтому простим ему брюзжание, возможно, он просто решил, что если сам отошел от сочинительства песен, то на его место никто не может претендовать. Но никто и не собирался этого делать, молодые имена заявляли о себе в совершенно иной манере и стиле. Достаточно послушать продолжающих писать авторов среднего поколения Юрия Лореса, Александра Мирзаяна, Александра Вербицкого, Владимира Каденко, Виктора Байрака и более молодых – Алексея Бардина, Вадима Волкова, Шухрата Хусаинова и многих других. Можно по разному относиться к их творчеству и к тем музыкальным направлениям, которые они представляют, но то, что это талантливые ребята, сомнений быть не может. Поэтому слухи о смерти авторской песни явно преувеличены, тем более, что подобные рассуждения уже имели место по отношению к другим видам искусств - с появлением кино хоронили театр, а с проникновением в наш быт видео, заявляли о смерти кино. Однако, пережив определенный кризис, они возрождались уже в более совершенном виде. То же самое происходит и в авторской песне – зародившись у костра, и проведя «детство» на кухнях, она сегодня проникла в престижные концертные залы. К этому явлению тоже можно относиться по разному, но наличие огромных аудиторий слушателей только свидетельствует о ее востребованности, о чем говорит популярность проекта «Песни нашего века». - Проект, действительно, уникальный, и отношение к нему неоднозначное. Что вы о нём думаете?- С моей точки зрения, это чисто коммерческое мероприятие, благодаря которому его участники смогли неплохо заработать. Но, лично мне не нравится хоровое исполнение авторской песни, да еще в больших залах. Этот жанр требует камерной обстановки, более тесного контакта со слушателем. Нетрудно собрать на одной сцене десяток-полтора голосистых, хорошо владеющих гитарой авторов и исполнителей, но это уже не бардовская песня, а отработанное шоу. Мне вспоминаются слова уважаемого мной Юрия Кукина, видимо, еще лет 20 назад предвидящего подобное развитие обстоятельств, который говорил: «Представь ансамбль песни и пляски имени Александрова, хором исполняющий «Выхожу один я на дорогу…». Правда мне легко так рассуждать, поскольку если не лично знаком со многими участниками проекта, то бывал на их сольных выступлениях, а у многих молодых почитателей авторской песни, может, это была единственная возможность увидеть своих любимых бардов, да еще в таком количестве одновременно. Возможно, для популяризации авторской песни такой способ подачи может иметь право на жизнь и своих слушателей, а, может быть, это и есть один из элементов ее развития. Но я все равно предпочитаю авторов слушать поодиночке и в небольших залах. Правда, сегодня, в связи с известными трудностями, далеко не в любом городе можно организовать концерт. Если раньше все делалось на энтузиазме организаторов и при содействии любителей бардов среди руководства города или комсомольских работников, то сейчас это сделать не так просто. Организация бардовского концерта в небольшом городе никогда не было коммерческим мероприятием, доказательством этого может служить отказ участников «Песен нашего века» выступать после Донецка в Луганске. Поэтому пригласить выступающего, это, значит, понести определенные расходы, которые могут и не окупиться – надо заплатить за аренду зала, аппаратуры, выплатить гонорар и т.п. - А каково сейчас состояние авторской песни в Донбассе? - Когда-то в Луганской области клубы были практически в каждом крупном городе, сегодня их можно пересчитать по пальцам. Но, несмотря на трудности, возродилось бардовское движение в Стаханове, где после нескольких лет затишья Владимир Алидзаев вновь открыл клуб, бывший когда-то одним из лучших на Луганщине. И сегодня ребята уже проявляют себя: Оксана Быстрицкая, Владимир Алидзаев и Игорь Петренко лауреаты фестивалей «Большой Донбасс» и «32-е мая», дуэт Татьяна Варганова и Игорь Петренко стали лауреатами одного из престижнейших фестивалей в Балаклаве. Их соседи из Брянки, руководимые Владимиром Шуссером, стараются не отставать – Вадим Петренко и Алексей Кузнецов - лауреаты фестивалей в Черкассах, Кривом Роге и других городах. Виктор Гоняйло из Северодонецка обрёл всеукраинскую и международную известность. Продолжают радовать любителей жанра Александр Анищенко, Антон Ворожейкин, Стелла Зубкова, Сергей Салов, Дмитрий Энтелис, Михаил Квасов. Весомо заявила о себе Алина Башта… Не так давно в Луганске по инициативе Елены Зеленцовой, Антона Ворожейкина, да и всех нас, кому не безразлично это движение, был вновь открыт Клуб авторской песни. Мы проводим концерты, приглашаем гостей, и сами ездим с дружескими визитами. Воспитанники Ольги Шумаковой стали лауреатами нескольких фестивалей в других городах (а один она с помощью колледжа искусств организовала здесь). Зарегистрировано отделение авторской песни при Межрегиональном союзе писателей Украины. Вручаются премии имени Татьяны Снежиной…- Есть такие строки: «Зачем всё это? Зачем земля, зачем планета…» Продолжая, можно спросить: «Зачем авторская песня? Сегодня, когда главное – деньги, власть, когда доброта и порядочность, порой, кажутся анахронизмом…» - Прошлым летом я задал подобный вопрос председателю Бахчисарайской районной администрации: «Зачем он каждый год в течение двух месяцев бесплатно предоставляет участок на берегу моря под бардовский лагерь?». Честно говоря, такого ответа от немолодого хозяина района я не ожидал. В течение долгого разговора он объяснял мне, что транслируемое по радио и телевидению даже условно нельзя назвать «культурой», только бардовское искусство способно тронуть душу человека, даже если он впервые с ним столкнулся, только искренняя песня и настоящая поэзия могут конкурировать с попсой, активно навязываемой слушателю. С этим утверждением невозможно спорить, за многие годы, отданные этому жанру, я неоднократно наблюдал за выражением молодых лиц, впервые слушающих настоящих бардов – вряд ли после этого они побегут «наслаждаться» группой «Руки вверх» или «Отпетыми мошенниками». Возможно, одна из причин по которой авторская песня жива и будет жить, это то, что если раньше она не подчинялась власти, то сегодня она не подчиняется шоу-бизнесу.«До свиданья, дорогие! Вам – ни пуха, ни пера. Пусть вам встретятся другие, лишь попутные ветра…» Так может сказать только друг. И этот друг – авторская песня. Она живёт и развивается, несмотря ни на что. Ведь дружба не умирает. Владимир Спектор http://mspu.org.ua/pulicistika/5543-biografiya-iz-zhizni-zamechatelnyx-lyudej.html Иван Дмитриевич Сытин (25 января (5 февраля) 1851, Костромская губ. — 23 ноября 1934, Москва) — российский предприниматель, книгоиздатель, просветитель. ru.wikipedia.org.wiki/ Публицистика Редактор Sat, 04 Feb 2012 07:33:29 +0200 БиографияИван Дмитриевич Сытин родился 25 января (5 февраля) 1851 г. в с. Гнездниково, Солигаличского уезда, Костромской губернии. Отец — Дмитрий Герасимович Сытин, волостной писарь. Мать — Ольга Александровна Сытина. Иван был старшим из четырёх детей в семье.С 12 лет Иван начал работать, сначала помощником скорняка на Нижегородской ярмарке, а в 1866 г. в Москве, в книжной лавке купца П. Н. Шарапова.В 1876 г. Сытин женился на Евдокии Ивановне Соколовой и в том же году приобрел свою первую литографическую машину и открыл литографическую мастерскую — «Первая Образцовая типография». Одним из первых удачных коммерческих мероприятий И. Д. Сытина в тот период стал массовый выпуск карт боевых действий русско-турецкой войны.Всероссийскую известность И. Д. Сытин получил в 1882 г. после вручения ему бронзовой медали Всероссийской промышленной выставки за его книгопечатную продукцию.В 1884 г. при участии И. Д. Сытина было создано издательство «Посредник», начавшее публикации по доступным для многих ценам произведений Л.Н Толстого, И.C. Тургенева, Н. С. Лескова. Книжный магазин издательства размещался в Доходном доме Воронцовой — Евдокимова — Шориной на Кузнецком Мосту.В том же году на Нижегородской выставке был представлен «Всеобщий календарь на 1885 год», ставший не просто календарём, но универсальным справочным пособием на все случаи жизни для многих российских семей. Уже в следующем году тираж «Всеобщего календаря» составил 6 миллионов экземпляров, а к 1916 г. превысил 21 миллион.С 1890 г. И. Д. Сытин стал членом Русского библиографического общества и принял на себя издание журнала «Книговедение».В 1891 году он приобрёл и продолжил издание журнала «Вокруг света»[1], а в 1897 году приобрел и реформировал газету «Русское слово», с которой впоследствии сотрудничали В. А. Гиляровский и В. И. Немирович-Данченко. «Русское слово» была самой дешевой газетой среди ежедневных изданий — 7 рублей в год. В 1916 году тиражи превысили уровень 700 тысяч экземпляров, а после февраля 1917 г., по свидетельству С.Срединского, тираж достиг рекордного для России показателя — 1 млн 200 тыс.Памятный знак на доме, в котором жил и работал Иван Дмитриевич СытинОдним из крупнейших издательских проектов Сытина явилась «Военная энциклопедия», выходившая в 1911—1915 гг. По причине начала Первой мировой войны и последующей Октябрьской революции издание осталось незавершённым, всего было выпущено 18 томов.Типография т-ва И.Сытина. Москва, Пятницкая, 71. Архитектор А.Эрихсон, инж. В.ШуховК 1917 г. И.Д Сытин имел широкую сеть книжных магазинов — четыре в Москве, два в Петрограде, в Киеве, Одессе, Харькове, Екатеринбурге, Воронеже, Ростове-на-Дону, Иркутске, Саратове, Самаре, Нижнем Новгороде, в Варшаве и Софии. 19 февраля 1917 российская общественность широко отметила 50-летие книгоиздательской деятельности И. Д. Сытина выпуском литературно-художественного издания «Полвека для книги», в подготовке к изданию которого приняли участие М. Горький, А. И. Куприн, Н. А. Рубакин, Н. К. Рерих, П.И Бирюков — всего около 200 авторов.После установления в стране советской власти все предприятия И. Д. Сытина были национализированы, а он сам выполнял различные работы по поручению правительства — организовывал выставку российских картин в США, вел переговоры о концессиях с Германией. В 1928 г. ему была назначена персональная пенсия, а за его семьёй была закреплена двухкомнатная квартира (ул. Тверская, д. № 38, кв. 274 — ныне ул. Тверская, д.№ 12)23 ноября 1934 г. И. Д. Сытин скончался и был похоронен на Введенском кладбище.В Москве на доме № 18 по Тверской улице в 1973 г. была установлена мемориальная доска в его память, а 1974 на его могиле установлен памятник с барельефом книгоиздателя. С 1989 г. квартира на Тверской, где Сытин прожил последние 7 лет, открыта в качестве музея.В Костроме и Галиче в его честь названы улицы.[источник не указан 367 дней] http://mspu.org.ua/pulicistika/5538-o-vvysockom-vspominaet-naum-korzhavin.html И.Роговой О В.Высоцком вспоминает Наум КОРЖАВИН Публицистика Редактор Fri, 03 Feb 2012 15:12:59 +0200 О В.Высоцком вспоминаетНаум КОРЖАВИН— Были ли вы лично знакомы с Владимиром Высоцким, и как вы относитесь к его творчеству?— Конечно, мы были знакомы. Познакомился я с ним на Таганке, в здании театра. Я ходил туда довольно часто в 60-е годы, когда у меня было время. Я не помню сейчас подробностей знакомства, но, по-моему, познакомил нас Юрий Карякин. Честно говоря, я не очень в этом уверен. У нас с Высоцким были дружественные отношения. Как они возникли, я тоже сейчас не могу определенно сказать. Наши отношения не были близкими, но они были дружественны.А к нему лично и к его творчеству я всегда хорошо относился: и тогда — в 60-е годы, — и сейчас. Мне нравились многие его песни, некоторые из них были просто потрясающие. И актером он был очень сильным, очень хорошим. Я ведь тогда, до 74-го года, почти все на Таганке смотрел: "Павших и живых", "Пугачева", "Галилея", "Гамлета". К сожалению, не успел посмотреть "10 дней, которые потрясли мир" — очень хотел, но почему-то не получилось. Ну, и еще я не ходил на "Антимиры" — мне это было неинтересно. Все спектакли с ним мне нравились. Правда, "Гамлета" с Высоцким я почти не помню, видимо, трактовка была слишком злободневной...Из песен мне нравятся его бытовые драмы: "Ой, Вань, смотри, какие клоуны", "Про Первую Мещанскую..." У него очень много хороших песен о жизни! А вот громкие его песни — "Баньку", например — я не люблю. Может она и очень хорошая, но я ее не знаю — как только "Банька" начинается, я ничего не могу с собой сделать, я ее просто не слышу.— А как вы относитесь к мнению отдельных критиков, что творчество Высоцкого — не поэзия, а просто "песенки под гитару"?— Понимаете, в чем дело? Это — хорошо! А как это называется, пускай спорят те, кому это интересно. Я как-то говорил по этому поводу с Юликом Кимом: поэзия это или не поэзия? Потом мне даже самому неприятно было, что я об этом спорил. Просто это — песни, которые мне очень нравятся, и они все хорошие: и со вкусом, и со всем!.. И зачем я буду их как-то определять, ставить их выше или ниже. Они хорошие — и все! И поэтому не надо там копаться!Я вообще поэзией в чистом виде редко что считаю. Но если Вы спрашиваете мое мнение, то мне кажется, что стихи Булата Окуджавы больше подходят под определение "поэзии". Это не значит, что Окуджаву с Высоцким надо сравнивать, Ведь тогда получается, что Высоцкий — плохой! А он не плохой. Он такой, каким он должен быть, и это хорошо! И поэтому, как это определять — не имеет никакого значения. Можно найти некоторую злободневность в некоторых вещах, но это не является оценкой. Это произведение искусства, хорошего искусства и здорового! И дай бог ему здоровья! И вечная память...— В чем, по вашему мнению, заключается причина огромной популярности Высоцкого, учитывая, что при жизни он почти не имел доступа к средствам массовой информации?— Во-первых, конечно, из-за своих песен — они звучали повсюду! Видимо, его песни очень подходили к тогдашнему моменту, к духовному состоянию общества. Ведь страна подспудно была в отчаянном положении. Это теперь говорят, что вот — "золотые годы застоя". А на самом деле — кругом было отчаяние. И этому отчаянью, видимо, очень соответствовала какая-то такая "лихость" его песен, если можно так сказать.Потом, он ведь был и хорошим киноактером. Пусть и не много снимался, но благодаря кино его знали в лицо: он был очень обаятельным актером. И это тоже усиливало популярность.— Наум Моисеевич, что бы вы могли сказать о сходстве или различии между Галичем и Высоцким?— Вот так прямо сходу, да? Я не фокусник, чтобы отвечать на такие вопросы... Творчество Галича, по-моему, все же какое-то более подпольное, более ироничное. Галич мне ближе. Но больше всего я из них, из поющих поэтов, кроме Высоцкого, люблю Окуджаву, Галича, Кима. Остальных — не очень. А из последующих — много позже — я стал любить Веронику Долину. Она открыла нечто, чего ни у кого раньше не было. Что-то такое "бабье", такое, что вдруг... что "между нами нет любви" и... Это было открытие, этого не было до нее — никогда не было.— Вам не приходилось бывать на каком-нибудь выступлении Высоцкого, где бы он исполнял свои песни "вживую" — то есть не на магнитофоне?— Я был только один раз на его концерте в Бостоне, в США. Это было году в 79-м, по-моему, зимой, когда он дал несколько концертов-выступлений в нескольких колледжах на восточном побережье США. Он вообще-то собирался не по колледжам выступать, а по синагогам — это было бы ему выгоднее с материальной стороны: намного дешевле была бы стоимость зала. Но ему в посольстве сказали, что если он будет петь по сионистским центрам, то... Почему синагога у них — сионистский центр, не очень понятно. Ведь он собирался это делать не из идеологических соображений. А я его слушал в роскошном зале тысячи на полторы зрителей. Что это означает? Что Высоцкий меньше денег получил, только и всего.- Вы с ним после или до выступления не разговаривали?— Разговаривал. Я заходил за кулисы, но там было столпотворение, так что обменялись несколькими фразами. Я сказал о своем восхищении тем, что я только что услышал, а он, помню, передал мне привет из Москвы от Юрия Карякина. Я почему и думаю, что это нас в свое время Карякин познакомил...Зрителей было много, полный зал. Там, в основном, присутствовала наша эмиграция. Из старой эмиграции было меньше людей, потому что они хуже это понимают. Они и Галича хуже понимают. В массе своей, они больше понимают Окуджаву.— Понятно. Реалии нашей советской жизни сильно отличаются от жизни первой, да даже и второй волны эмиграции.— Конечно. У них же — и у Галича, и у Высоцкого — совсем другой русский язык:...Вот откопаем, он опять Начнет три нормы выполнять, Начнет стране угля давать — И нам хана!..Для них почти все эти слова — новые. Если не сами по себе, то по сочетанию... А дальше:Спустились в штрек, И бывший зэк, Большого риска человек, Сказал: "Беда для нас для всех, Для всех одна..."Это же не каждый может понять, что такое "зэк", да к тому же еще "большого риска человек" — для этого нужно было самому повариться в нашей каше.— А "Банька" вам, значит, все-таки не нравится? Шумно очень?— Не то, что не нравится — не знаю. Я ее ни разу не мог дослушать до конца. Может быть она и очень хорошая, я абсолютно не уверен. Поверьте, я совсем не стесняюсь, если бы я думал, что это плохо, я бы так сразу и сказал, что плохо. А я этого про "Баньку" не говорю, просто я не понимаю, о чем там речь.— Каков ваш прогноз долголетия творчества Высоцкого? Пятьдесят, сто лет?— Этим не занимаюсь. Сколько его будут петь — вот так, реально — не знаю. Но сейчас, я слышу — поют. И если потом люди это откроют или воспримут как живое — значит, это правда.А что будет через пятьдесят или сто лет? Что потомкам будет нужно, что людям будет нужно — то они и будут петь. А потом вдруг люди начинают петь что-то другое. И не потому, что это плохо или хорошо.Вот есть сейчас умники, которые говорят, что Окуджава устарел, а на самом деле они неправы. Да и вообще эти вопросы не надо выяснять, по-моему: ни к чему путному они привести не могут. Ведь поют же Высоцкого сегодня? Да, поют! Ну, и слава Богу! Хорошо, что поют!— Но останется ли Высоцкий в истории русской литературы?— Я думаю, что многое у него — долговечно. А многое было очень злободневно. Но это тоже имеет право быть. Ситуация в стране была кошмарная, очень тяжелая...А в истории? Я вообще не знаю, честно говоря, что останется от всех нас. Не знаю. Все будет зависеть от того, какая вообще дальше будет История... Я этого сейчас не представляю. Беседу вел И.Роговой http://mspu.org.ua/pulicistika/5533-grebinka-zhdal-poka-ochi-chernye-povzrosleyut.html Истории написания романса «Очи черные» и первого издания "Кобзаря " Т. Шевченко Публицистика NMavrodi Thu, 02 Feb 2012 22:52:07 +0200 Гребенка ждал, пока «очи черные» повзрослеют  История написания романса «Очи черные» В детстве Евгений был необычным ребенком: его тяга к чтению пугала родителей и мать даже обращалась к докторам, чтобы они нашли какое-то снадобье, отлучающее его от книг.В гимназии он прослыл одаренным поэтом и ему поручали писать оды к праздникам и в честь высокопоставленных посетителей. Юный романтик кроме талантливости был еще и влюбчив. Чтобы покорить сердце своей возлюбленной он готов был на всяческие подвиги. Когда после окончания гимназии в 1831 году, вспыхнуло польское восстание и, на тот момент предмет его воздыхания, Мария Новицкая пожелала видеть его в офицерском мундире, он без раздумий записался обер-офицером в эскадрон резервного Малороссийского полка. И только подавление восстания помешало ему участвовать в сражениях.В 1842 году, будучи уже известным литератором в свои 30 лет, он получил известие о смерти отца и отправился со своим другом Тарасом Шевченко в родное село Убежище под Пирятином поклониться его могиле. Возвращаясь оттуда, в селе Рудки познакомился с внучкой Василия Ростенберга 15-летней Мариной, страстно влюбился в нее и просил руки. Но получил отказ в связи с юным возрастом девушки. Дед предложил подождать, пока внучка достигнет совершеннолетия. Окрыленный надеждой Евгений, возвращаясь в Петербург, остановился в Киеве в «Зеленой гостинице» на Московской улице. В ресторане гостиницы наигрывали марш малоизвестного французского композитора Флориана Германа, именно под звуки этого марша и родился бессмертный текст «Очи черные, очи жгучие!» А музыка марша превратилась в романс.«Очи черные» были напечатаны в Санкт-Петербурге в «Литературной газете». Песня понравилась самому Николаю 1, который неплохо разбирался в поэзии, ее начали исполнять на всех гусарских вечеринках, вскоре она стала мировым шлягером, коим остается и до сих пор.Через два года 32-летний Евгений и 17-летняя девушка поженились и уехали в Петербург. К сожалению, счастливый брак длился не долго: через 4 года Евгения не стало.За свою литературную жизнь Гребенка написал 46 романов, множество стихотворений, повестей, рассказов. При его жизни вышло издание его произведений в 8-ми томах, которое сразу же раскупили. Также он издавал альманах украинской литературы «Ласточка».Гребенка и первое издание «Кобзаря» Т. Шевченко На одном из литературных вечеров в Петербурге Гребенка познакомился и сдружился с рисовальщиком знаменитого живописца Ширяева — Тарасом Шевченко. Вскоре они стали побратимами и частенько вместе ездили на родину Евгения. Известен акварельный портрет Е. Гребенки работы Т. Шевченко.  Будучи в Петербурге, Тарас Шевченко зарабатывал на жизнь рисованием портретов. Много заказов ему «подкидывал» Карл Брюллов. По его же просьбе Шевченко написал портрет приятеля Гребенки — Петра Мартоса. Но случился конфуз. Мартос проигрался в карты, и ему нечем было заплатить за работу. Тогда Гребенка предложил тому в счет долга напечатать Тарасов сборник «Кобзарь». Для Мартоса это было совсем несложно. Издатель Фишер задолжал ему в карты столько, что можно было напечатать не одну книгу. Пошли они к Шевченко с этим предложением. Тот согласился, и, таким образом, в 1840 г. «Кобзарь» впервые вышел в свет. http://mspu.org.ua/pulicistika/5532-svyataya-vyshina-lidii-lazor.html Николай Евдокимов Святая Вышина Лидии Лазор Публицистика Редактор Thu, 02 Feb 2012 11:50:25 +0200 Святая Вышина Лидии Лазор Вышла из печати новая двадцать шестая книга поэтических произведений хорошо известной далеко за пределами Украины поэтессы Лидии Ивановны Лазор. О ее незаурядном поэтическом таланте, умении проторять тропы в душах и сердцах читателей к Вседержателю Вселенной – Господу Богу, писали многие - писатели и поэты, философы и филологи. Все они единодушно отмечали верность Л.И. Лазор основной своей теме – прославлению неисповедимых путей Всевышнего, даровавшего нам осознанную жизнь на красивейшей планете по имени Земля. В ответ каждый из нас, по глубоко осознанной мысли поэтессы, призван возносить благодарственные молитвы Отцу-созидателю, Его сыну и Святому духу, просить их и Божьих Святителей наставить на стежку добра и простить наши явные и неявные прегрешения. Данный лейтмотив отчетливо звучит и в новой книге Лидии Ивановны. На страницах издания поэтесса и ее лирическая героиня (в поэзии Лазор они слиты воедино) часто выражают свой сложный внутренний мир, свои надежды и тревоги емкими, идущими от всего сердца откровенными словами: Генералом быть хотела, Генералом стала я, И стихов путь одолела, Их душой люблю, друзья. О сложных вопросах бытия, жизненных устремлениях (ну, кто из нас рядовых не стремится в генералы?!) сказано поразительно ёмко и веско, а главное – правдиво! На первый взгляд может показаться, что лирической героине тщетны высокие посты и звания, но уже следующее ее заключение о том, что она «И стихов путь одолела», а не в генеральском чине объясняет ее неземную любовь к поэзии, стихам, в которых она часто достигает Святой Вышины (пространства и расстояния от Земли до самого Небесного Вседержателя): Грусть великая вбежала, Камнем тяжким давит грудь, И душа молиться стала, К Богу простирая путь. Известно, что когда душа молится, она взрослеет, а с ней взрослеет и все естество человека. Во время молитвы он просветляется, а светлый человек – начало начал всякого созидания, творения – будь то стихотворение или роза из золота. На эту тему можно писать целые трактаты, объясняя, что стихи и пишутся тогда, когда сердце влекущее ноет и просит веского слова и рифмы и от этой изнуряющей добровольной каторги поэт уже нигде не может скрыться. Он, словно младенец, приходит в восторг, когда каждое удачное слово, рожденное в потаенном сознании, вдруг окрыляет и трепетно возвышает все его существо! Вот, в такие мгновения и происходит взросление души поэта, его естества. Так происходит и с лирической героиней Лидии Лазор, когда она говорит: Стихи, друг, разные ложатся, Ты их по зову выбирай: Одни в любви спешат купаться, В других путь к Богу принимай. Так и есть! Все это прекрасно подтверждается в разнообразных жанрах поэтических произведений новой книги. В ней представлены три поэмы на актуальные для нашего времени темы: о необходимости возвышения наших душ и сердец, на примере жизнедеятельности Великих Чудотворцев и Пресвятой Богородицы, а также студенческой любви и дружбе, о разноликости наших дорог и судеб… Читая новые стихи и поэмы Лидии Ивановны, приходишь к убеждению, что самым сокровенным ее желанием являются не почести и награды (хотя их у нее хватит на троих!), а стремление поэтически восторженно воспевать торжество Творца, полнее выражать глубину своего внутреннего мира, раз и навсегда впустившего в себя Созидателя Небесного. Кроме того, более открыто высказывать свое отношение к прошлому и настоящему двух своих Родин – России и Украины, к тем историческим событиям, которые определяют и сегодня судьбы двух братских народов – украинского и русского и конечно же, к тем историческим лицам, которые сыграли и продолжают играть в этих судьбах определяющую роль духовного начала человеческого бытия. Ближе к духовному миру поэтессы Святые Пастыри Православные, которые еще при жизни обрели, благодаря неустанным молитвам, Благодать Божью и теперь несут всем страждущим исцеление их душам и телам. Вот почему первые две поэмы новой книги посвящены преподобному Серафиму Саровскому и Афанасию, Патриарху Константинопольскому, показавшим пример стойкости и благочестия, несокрушимой Веры во Всевышнего Господа Бога, предопределяющего судьбы не только отдельно взятых людей, но и целых народов. Поэтесса мастерски показывает, что только при условии глубочайшей Веры в Его милосердие и прощение, Его святое покровительство и наставление на путь служения Истине, эти два неутомимых православных деятеля обрели Божью Благодать и своими чудотворными деяниями проложили путь к Господу Богу многим страждущим душам и сердцам. Это общее, что объединяет поэмы. Но есть и различия. Во-первых, поэма о Саровском родилась у поэтессы не после чтения Священных писаний о нем (а их много!), а в связи с непроходящей болью, что носила она в сердце своем. И дала Господу Богу и его Святителю Соровскому обет: Коль муки во мне оскудеют – То людям об этом скажу, Коль молитвы боль одолеют – То поэму о нем напишу. И чудо! После Пасхального Поста, когда дней пять героиня и воды не пила, и все время настойчиво молилась Чудотворцу Серафиму: И чудо… Вдруг боли не стало, Тошноту как сняли рукой, Засохло мучения жало, Я стала совсем не больной. И еще сердце поэтессы просит сказать: Ты прости, Чудотворец, за смелость, Что решила вот так написать, И открытость строфы неумелость, Что позволила здесь я являть… Стихи чудесны! Чудотворец не только простил, но и вдохновил! Образ Саровского – Великого мученика за Веру, встает со страниц поэмы весомо, зримо. Бес, дьявол, недобрые люди жестоко испытывали Святого, но он остался непреклонным в своем служении Всевышнему и Бог ему чудо вручил: И дал исцеленья свободу, Стезю врачеванья открыл, Он нес облегченье народу, Для спасения тропку явил. И затем утверждает автор: И меня вот он грешную слышит, Как сказала, приходит ко мне, Его путь по молитвам к нам вышит, Простираясь в Святой Вышине… В Святой Вышине поэтесса слагает поэмы, стихи «про путь людской», которых, по ее образному выражению, написана уже «целая арба». Так личное, житейское поэтессы, переплетаясь с возвышенным описанием тернистого пути Саровского, делают поэму образцом для других поэтов, которые когда-либо возьмутся за трудное дело возвеличивания пастырей духовных. Поверьте: задача эта крайне сложная. Здесь главное – не переступить грань соотношения Святых Проявлений и земных повседневных дел и забот. К чести Лидии Ивановны, с этой задачей она успешно справилась и в заключении поэмы уже просит оправданно у Всевышнего не только за себя, но и за всех нас смертных: Низко кланяюсь зовом смиренья, Вновь прошу всех нас грешных простить, Ниспошли Ты нам, Боже, прозренья, Чтоб Саровский нас смог отмолить… Вся поэма как будто написана на одном дыхании. Она и читается так же с интересом на одном дыхании! Во-вторых, в отличие от этой поэмы, в какой-то мере внутренней исповеди автора, поэма об Афанасии, Патриархе Константинопольском пронизана тревогой и болью поэтессы за судьбу Православной Церкви, украинского и русского народов. В ней гражданский пафос настолько возвышен, что невольно приходишь к мысли: правы те историки, которые утверждают, что человеческое общество развивается по спирали. Что было, то и будет при развитии цивилизации. Эта мысль четко прослеживается в поэме о Патриархе. Прекрасно образованный и хорошо воспитанный в состоятельной семье, Афанасий избирает, однако, путь Богослова: И образ инока он видел, В себе монаха путь растил, Отца, казалось, что обидел, Ведь тропку тот не ту стелил… И далее поэтесса умело проводит параллель между бессеребренником Афанасием, отказавшегося во имя беззаветного служения Всевышнему не только от всех материальных благ, но даже от любви, как вначале казалось ему, к благовоспитанной девушке и современными толстосумами, которые ради денег, личного обогащения «мать родную продадут». А были и такие, кто, проповедуя безбожие, громили храмы, разрушали усыпальницы пастырей, как это случилось с мощами Святителя Афанасия, погребенным в Украине: И наш народ в печали стонет, По миру рыщет он с сумой, Лишь олигарх себя покоит, Ему народ свой стал чужой… И потому поэтесса, припадая, Господа просит простить тех, кто не веруя, творит зло. А Святителя Афанасия она буквально взывает «о нас Всевышнего молить…» Следующая «Поэма о студенческой любви» полна света и восторга в тех ее местах, где речь идет о бескорыстии, о глубоком любовном влечении юных девчат и ребят и полна ненависти к пороку, обману и похоти… Нет сомнения, что эта поэма будет с благодарностью к ее автору встречена в студенческих, молодежных аудиториях. Ее можно читать вслух по ролям, по ней можно ставить спектакли, ведь она заканчивается желанной свадьбой: Кричат им «Горько», как ведется, И славят Господа Творца, Им путь венчаньем улыбнется, В котором глубина венца… Особо хочется отметить помещенные в новой книге «Изюминки» - четверостишья на самые разные темы, но объединенные одной идеей – нескрываемой любовью поэтессы к народной мудрой присказке-изюминке с бойким напевом: Стих лазурностью сверкает, Лучезарностью блестит, Нежно сердце обнимает, В нем временем звезда горит… Верной осталась Лидия Ивановна и своему шутливому жанру – шаржу на коллег, близких друзей и родных. В новой книге новые «герои» от профессоров, доцентов Далевского университета до внуков поэтессы – студентов. Чтобы насладиться всей прелестью жанра шаржа, надо прочесть их все в оригинале. Вот лишь один из них – на внука Ванюшку, который вместо учебы на юридическом факультете (под «крылышком бабушки») избрал вуз культуры и искусств, где постигает музыку на дисках – норовит стать режиссером, на что последовали строки бабуси: Значит, внучек, две нагрузки, Будешь на плечах нести, А иначе от бабуси Себя в дисках не спасти. Значит, второй его профессией должна стать юриспруденция, которой бабушка посвятила всю жизнь и стала деканом юридического факультета Восточноукраинского национального университета им. В. Даля, доктором юридических наук, профессором… … Так от книги к книге растет популярность их автора – замечательного тонкого лирика, певца Божьей Благодати, мастера глубоко психологических поэм, борца за Православие на Святой Руси от Киева до Владивостока – Лидии Ивановны Лазор – Кавалера Ордена Равноапостольного князя Владимира Великого. Ведомая рукой Всевышнего Творца, она настойчиво просвещает наши души и сердца, наполняя их до краев любовью и надеждой на лучшие времена: Полежат мои книги тоскливо, Дожидаясь своей чреды, А потом улыбнутся всем мило И в веках станут сердцем цвести… Смею уверять, что они уже и сегодня ярко цветут в сердцах благодарных читателей разных поколений.В заключение, сердечно желаю нашей несравненной поэтессе, замечательной женщине-труженице и крупному ведущему ученому, чтобы и впредь в ее книгах душа рдела Божьи Светом, освещая красоту, чтобы никогда она и ее нежная душа не хранили немоту. Николай Евдокимовзав. кафедрой истории Украины Восточноукраинскогонационального университетаим. В. Даля, профессор,доктор исторических наук,член Национального союза журналистов Украины http://mspu.org.ua/pulicistika/5529-opalnyj-marshal.html Эд. ПОЛЯНОВСКИЙ Опальный маршал http://www.izvestia.ru/news/255392 Публицистика Редактор Thu, 02 Feb 2012 08:30:33 +0200 Эд. ПОЛЯНОВСКИЙ Опальный маршал(статья написана в 2001 году)Маршал Жуков - фигура трагическая. Ему выпало сосуществовать бок о бок с тремя Генеральными секретарями, которые правили страной почти 60 из 74 советских лет. Первый - величайший в мире диктатор; второй - антипод диктатора, развенчавший его, третий - патриархальный, почти милый человек. Трое таких разных вождей, и при каждом маршал Жуков оказывался в опале Из его ближайшего служебного окружения остался лишь Сергей Петрович Марков. Офицер охраны, офицер для особых поручений, начальник охраны - рядом с Жуковым с мая 1943 года и вплоть до увольнения маршала в отставку. 80 лет. Награды, звания. Инсульт, три инфаркта. Когда-то Сергей Петрович дал расписку - молчать о маршале: с кем, что, где, когда - ни слова. Он и сегодня, более полувека спустя, разговаривает языком уставного текста. Прошло почти четыре часа, пока он разговорился. Жуков и Сталин Неразгаданная тайна: как Жуков уцелел перед войной, когда генералитет был истреблен чуть не поголовно? Случай, судьба. В 1937 году член Военсовета Белорусского военного округа Ф. Голиков пытался обвинить Жукова во "враждебной деятельности". В Минске в штабе округа он допрашивал полководца, выяснял его связи с Уборевичем, Сердичем, Рокоссовским и другими командирами - расстрелянными или находящимися под следствием. Жуков написал письма Сталину и Ворошилову и уехал на Дальний Восток. Твердость, жесткость, даже жестокость - так пишут о нем. Повальное мнение не только гражданских обывателей, но и многих участников войны: штрафные батальоны и заградительные отряды - детище Жукова. Неправда. Когда немцев погнали от Москвы, их боевой дух и дисциплина рухнули, именно они, немцы, первыми создали более сотни штрафных рот, заградотряды. Дисциплину удалось восстановить. "Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом у врагов наши предки и одерживали потом над ними победы? Я думаю, что стоит". Это выписка из приказа наркома обороны № 227 от 28 июля 1942 года. Подпись - Сталин. Решающие битвы выиграл именно Жуков. Народ, а не Жуков, - поправят меня. Но при защите Ленинграда у Ворошилова был тот же народ. И когда немцам фактически открыли путь на Москву - до Жукова - был тот же народ. Цена побед? Да. Но если бы армиями и фронтами командовали ворошиловы, крови было бы куда больше. * * * Помните подписание акта о безоговорочной капитуляции Германии? Суровый взгляд Жукова, железные скулы. Кажется, дозволь - он лично, не задумываясь, расстреляет Кейтеля. Другого образа Жукова мы не знаем: Главное политическое управление Министерства обороны все долгие десятилетия запрещало журналистам, писателям, киноактерам "очеловечивать" маршала. Но вот - тот же Карлсхорст, торжественный ужин после подписания акта о капитуляции. Георгий Константинович - победитель, именинник. "Когда на банкете было уже шумно, слышались радостные голоса и звучала музыка, Георгий Константинович поманил к себе Лиду Захарову, одетую под официантку, как и другие девушки-военнослужащие, и сказал: "Возьми бутылку водки и хорошей закуски, отнеси Кейтелю...". - Я знала, - рассказывала Лидия Владимировна, - Жуков не допускал подобных шуток, но сначала подумала, что он пошутил. Но когда ответила "Есть!" и он не остановил меня, я поняла: это приказ. Охраняли немцев англичане и наши пограничники, ребята пропустили меня с подносом. Кейтель был в комнате вместе со своим адъютантом. Он сидел за столом, подперев ладонью лоб. Мне показалось, что он плакал... Это короткое письмо москвич Андрей Жариков осмелился написать только пять лет назад, его опубликовала "Красная звезда". Факт удивительный. А может быть, и нет, может быть, мы просто плохо знаем маршала. С.П. Марков: - В Группе советских войск в Германии находился Василий Сталин. Жуков пригласил его с Серовым на охоту. Василий выпил, расслабился и, сидя на раскладном стуле, начал расстреливать водочную бутылку. Маршал его резко осадил: "Прекратить!". Василий не боялся никого, кроме отца, вел себя вызывающе даже с Берией. Но перед Жуковым - робел. Вернувшись домой, Василий доложил отцу о прекрасных американских самолетах и о наших, никуда не годных. Главный маршал авиации А.Новиков был арестован, под пытками дал показания против Жукова. Доказать "заговорщическую деятельность" не удалось. Георгия Константиновича отправили в Одессу командовать военным округом. В конце декабря 1947 года маршала срочно вызывают в Москву. Уже арестовано по "делу Жукова" 74 человека, в том числе его адъютант Семочкин. В Москве маршала дважды вызывает Жданов, которого он близко знал еще по обороне Ленинграда. Все остальное время сидит дома. Тишина. В начале января Берия докладывает на Политбюро: Жукова необходимо арестовать. ...У маршала - первый инфаркт. Его переводят в Свердловск, тоже командовать округом. С.П. Марков: - Георгий Константинович любил людей самобытных, людей дела. В Одессе сошелся со знаменитым глазным хирургом Филатовым. Зашел к нему в клинику, там лежали обожженные танкисты, летчики. Он со всеми поговорил. В Свердловске подружился с известным сказочником Павлом Петровичем Бажовым. И хоронил его, и на поминках был. Еще дружил с Терентием Мальцевым, полеводом, академиком. Мальцеву понадобился мотор к какому-то агрегату, приехал. Маршал дал команду - подобрали, а потом предложил: "Я еду в ваши края, давайте в мой вагон". Жуков со всеми умел говорить. Ходил в Театр оперы и балета, любил Театр музыкальной комедии. Певца-баса Штоколова ведь он же, Жуков, определил. Борис выступал в самодеятельности авиационного училища. Маршал сказал: "Летчика мы найдем, а певца можем потерять. Пусть едет, учится". В Свердловске 7 ноября он принимал парады верхом на коне, после торжеств руководители обкома партии приглашали его на праздничный обед. Маршал извинялся и тут же предлагал мне: "Готовьте ружьишко, поедем на Ботынь". Там - летняя дача маршала, озеро. Уже холодно, идем по болоту километров двадцать, охрана вспотела: "Товарищ маршал, хватит, наверное". - "Нет, еще немного". Возвращались, когда темнело. Он только на охоте и отдыхал. Сидим на утренней зорьке, вдруг - начинается лёт! Садятся тетерка и тетерев. И он возле нее танцует. Вижу, Георгий Константинович целится. А выстрела нет. Я говорю, что - осечка? А мы ведь патроны-то готовили вместе с ним, на аптечных весах. Осечка? Он ружье опускает: "Хорош больно тетерев! Пусть живет, ему и так досталось, смотри - на загривке шерсти нет. В боях за свою тетерку потерял". * * * - А вот еще, знаете, случай... В Свердловске жил то ли один из организаторов, то ли расстрельщик царя. Фамилии не помню, он сидел всегда в президиумах. Их познакомили... Первый секретарь Свердловского обкома партии - член ЦК партии, высокая свита. Почетному расстрельщику представляют маршала, тот, расстрельщик, уважительно протягивает руку... Жуков руки не подал. Похоже на легенду. Но это неважно. Главное - это вполне могло быть. * * * Сталин начал "возвращать" Жукова: он собирался в очередной раз расправиться с окружением, прежде всего с Берией. Ему требовалась сильная опора. В 1950 году Ирбитский мотоциклетный завод выдвинул маршала кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. - Избирательный округ огромный. Мы едем на поезде, потом на вездеходах, потом на санях, потом пешком, тайга непролазная. Заводы, комбинаты, очень много заключенных, которые остались на вечное поселение. Избиратели соседних избирательных округов откреплялись и ехали к нам, чтобы проголосовать за Жукова. В 1952 году - XIX съезд партии. Сталин позвонил Кириленко, первому секретарю Свердловского обкома партии: "Как идет подготовка к съезду?". Тот - как обычно: "...С большим подъемом... повышенные обязательства... Проходят выборы делегатов на съезд". - "Жуков - делегат съезда?". - "Не было указаний!". - "Надо дополнительно избрать его". Факт достоверный, Кириленко сам передал разговор Жукову. На съезде Жукова избирают кандидатом в члены ЦК. ...1953 год. 21 февраля маршала срочно вызвали в Москву. Он сидел дома и не понимал, зачем его приглашали. Понял позже. Сталин хотел его принять, но не смог - он доживал последние дни. * * * Ближе к концу жизни маршала-пенсионера спрашивали: нет ли обиды на жестокого Сталина? Один раз Георгий Константинович развел руками: - Он все же не расстрелял меня. В другой раз ответил: - Он вернул меня в ЦК. Хотел снова назначить меня министром обороны. Жуков и Хрущев Министром обороны вновь стал уже при Хрущеве. Тому, как и Сталину, понадобилась своя сильная рука. Собственно, маршал служил не Хрущеву лично, просто он так же резко выступал против культа личности, и тут их интересы совпали. Именно он, Жуков, арестовывал неприступного, до последних минут всемогущего Берию. И начал службу при Хрущеве с того, что стал возвращать из лагерного небытия маршалов и генералов. Полтора десятка лет спустя одно из изданий книги Жукова "Воспоминания и размышления" вышло с заметками на полях его соратников. Первую запись сделал генерал-лейтенант К.Телегин: "Моя жена, Мария Львовна, когда узнала, что маршал Жуков после смерти Сталина вернулся из Свердловска в Москву и назначен первым заместителем министра обороны СССР, записалась к нему на прием. Георгий Константинович Жуков без проволочек принял ее, заверил, что сделает все возможное для скорейшего моего освобождения из заключения. Можно представить состояние всей моей семьи. Ведь как бы то ни было, а палачи Берии и Абакумова вырвали у меня нужные им показания против маршала Жукова... После возвращения из лагеря меня полностью реабилитировали, восстановили в партии и Вооруженных Силах". С.П. Марков: - Телегин пришел к Жукову поблагодарить его. Худой, генеральский мундир на нем - как на вешалке. Пока маршал был занят, он рассказывал нам в приемной: "Нас рвали, как мясо...". 19 апреля 1956 года Президиум ЦК КПСС принял решение создать комиссию, которая бы разобралась с положением бывших пленных бойцов и командиров. Комиссию возглавил Жуков. Он же подготовил и доклад в ЦК: "...В результате применения при спецпроверке во многих случаях незаконных, провокационных методов следствия было необоснованно репрессировано большое количество военнослужащих, честно выполнивших свой воинский долг и ничем не запятнавших себя в плену... Считаем необходимым принять Постановление ЦК КПСС и Совета Министров Союза ССР, в котором осудить... Обязать...Устранить...". Ничего сделано не было. В комиссию вошли сталинские партийные чиновники, сотрудники... карательных органов. Но главное, на следующий год Жукова снова сняли с поста министра обороны. За этот год он кое-что успел сделать, ни много ни мало - спас Хрущева. "Антипартийная группа" решила свергнуть Хрущева. Маленков, Молотов, Каганович - по звучным партийным именам группа превосходила Хрущева и К°. Сначала была попытка все решить на Президиуме ЦК (18 июня, год - 1957-й) Хрущеву удалось перенести вопрос на внеочередной пленум - 22 июня. Жуков предоставил военные самолеты, и делегаты успели прибыть. Маршал смял, раздавил на пленуме всех. Слова вселяли трепет, каждый в зале чувствовал: за Жуковым не только армия, но и народ. Насторожился и спасенный Хрущев. Он наградил своего спасителя четвертой Золотой Звездой Героя и убрал его с должности. Помните генерала Голикова, который в 1937 году пытался арестовать Жукова? Теперь, 20 лет спустя, Хрущев назначает генерала Голикова начальником Главного политического управления СА и ВМФ и поручает ему наблюдение за опальным маршалом. Перед роковым отпуском Хрущев узнал от сына про заговор и, как Сталин когда-то, вспомнил про могучего полководца. С.П. Марков: - Как-то прихожу к опальному маршалу домой, он сидит очень довольный: "Звонил Никита. Спросил: как дела?". "Ничего, - говорю, - сижу, глотаю пилюли". - "Мы к твоему вопросу вернемся. Меня тогда ввели в заблуждение. Сейчас улетаю в отпуск, вернусь - поговорим". * * * Сталинская опала - не до конца опала. Вождь не отлучил маршала от любимого дела. Пленум хрущевского ЦК также поручил секретариату подобрать Жукову работу. "Идет слух о моем назначении на должность начальника Академии Генерального штаба, - сказал он Маркову. - Мне полагается адъютант. Вы пойдете снова ко мне?". - "Да, тем более в такое время". Никакую работу маршалу не дали. Любая должность - публична, всякое его появление отбрасывало бы тень на вождей. У него хотели отобрать дачу - не смогли: дача была пожалована в пожизненное пользование, о чем сохранилось решение старого Политбюро. На партийный учет маршала поставили в парторганизацию завода "Память революции 1905 года". Жуков и Брежнев Эти два имени ставить рядом как-то неудобно. Те вожди были личностями, а этот - ни мысли, ни мощи. Но именно ему уступил неуступчивый могучий маршал. Когда-то Сталин, зная, какие материалы, документы хранятся в кабинетном сейфе Жукова, позвонил ему: "Вы что, собираетесь писать историю? Не надо. Пусть этим делом занимаются историки, когда мы умрем". В 1965 году парижское издательство "Опера-Мунда" изъявило желание выпустить книгу воспоминаний маршала. Георгий Константинович поставил условие: сначала книга должна быть опубликована у нас в стране. У нас в стране поставили условие Жукову: нужно непременно отразить полководческий талант Брежнева. Маршалу было 69 лет, жить оставалось немного. Он очень устал. И очень хотел написать книгу. Уступил, уступил... Написал, как перед военным сражением поехал на Малую Землю посоветоваться с полководцем Брежневым. Написал заведомую глупость. "Умные люди поймут...". http://mspu.org.ua/pulicistika/5528-docheri-marshala-zhukova-yera-georgievna-i-yella.html Элла Максимова Дочери маршала Жукова Эра Георгиевна и Элла Георгиевна: "Папа четверок не любил. Дневник смотрел придирчиво" http://www.izvestia.ru/news/319504 Публицистика Редактор Thu, 02 Feb 2012 08:17:02 +0200 Элла МаксимоваДочери маршала Жукова Эра Георгиевна и Элла Георгиевна: "Папа четверок не любил. Дневник смотрел придирчиво"2 декабря 2011 годаисполнилось 115 лет со дня рождения маршала Жукова. Уже три поколения выросли после 9 мая 1945 года. Большинство и внуков, и правнуков ничтожно мало или вовсе ничего не знает об истории войны, том, как дались народу эти четыре года. Но и для них победа неразделимо соединена с именем Жукова. Он был, есть и останется в народном сознании легендарным военачальником, отбросившим гитлеровцев от Москвы, прорвавшим блокаду Ленинграда, координировавшим фронты в Сталинграде. Это он подписал в Берлине капитуляцию Германии и принимал на Красной площади победный парад. Без малого 30 лет прожил он после Победы, из них считанные - свободным от опалы. Сталин пробовал подобраться к маршалу сразу же после войны, компромат собирался в самые звездные жуковские времена. Аресты генералов из окружения Жукова, вырванные под пытками показания против него, обыски и изъятия. Ревновал его к всемирной славе, боялся заговора и Хрущев. По словам самого Георгия Константиновича, "угроза репрессий... висела и над моей головой". Мы публикуем интервью спецкорреспондента "Известий" с его дочерьми Эллой Георгиевной и Эрой Георгиевной и рассказ о встрече с ним известной писательницы Елены Ржевской.2 декабря исполняется 110 лет со дня рождения маршала Жукова. Уже три поколения выросли после 9 мая 1945 года. Большинство и внуков, и правнуков ничтожно мало или вовсе ничего не знает об истории войны, том, как дались народу эти четыре года. Но и для них победа неразделимо соединена с именем Жукова. Он был, есть и останется в народном сознании легендарным военачальником, отбросившим гитлеровцев от Москвы, прорвавшим блокаду Ленинграда, координировавшим фронты в Сталинграде. Это он подписал в Берлине капитуляцию Германии и принимал на Красной площади победный парад.О его полководческом даре, редком аналитическом таланте предвидения действий врага, непоколебимости и умении повелевать написано множество книг. Написано и о крутом характере, резкой, жестокой требовательности. Особенно - в кризисных ситуациях, когда решался исход генеральных сражений.Без малого 30 лет прожил он после Победы, из них считанные - свободным от опалы. Сталин пробовал подобраться к маршалу сразу же после войны, компромат собирался в самые звездные жуковские времена. Аресты генералов из окружения Жукова, вырванные под пытками показания против него, обыски и изъятия. Ревновал его к всемирной славе, боялся заговора и Хрущев. По словам самого Георгия Константиновича, "угроза репрессий... висела и над моей головой" (на всякий случай был собран чемоданчик).Мы публикуем интервью спецкорреспондента "Известий" Эллы МАКСИМОВОЙ с его дочерьми Эллой Георгиевной и Эрой Георгиевной и рассказ о встрече с ним известной писательницы Елены Ржевской.вопрос: Каким маршал был дома?ответ: С нами у него было одно звание - папа. Главным в семье во всем был он. Мама не просто любила его - боготворила. Дома с постоянным адресом у нас до войны не было. Папа кочевал по всей Белоруссии со своим полком, потом - дивизией, корпусом. И с нами, естественно. Квартира - казенная, стулья-кровати - с бирками, школы - разные, проучились четверть и опять - грузовик у дверей... Папино образование - церковноприходская школа и высшая офицерская. Всю жизнь сам себя образовывал. Памятная вечерняя картина: он - в угловом кресле или за обеденным столом с книгой в руках. Библиотеку собрал огромную, больше двадцати тысяч томов. Входили в очередное новое обиталище, первым делом - "обустроить" книги. Наша походная жизнь закончилась в 43-м году в Москве, когда вернулись из эвакуации. Папа заставил уехать летом 41-го, один раз мы даже прилетали на Новый год в подмосковное Перхушково, штаб Западного фронта.в: Дома бывал?о: Не бывал - заскакивал.в: Переписывались?о: Если можно так назвать записочки, в основном цветным карандашом, штабным. Мама была прекрасная хозяйка, в записках - благодарности за посылки на фронт, "за капустку и брусничку".в: Был требователен в быту?Элла (слева) и Эра Жуковы в Мемориальном кабинете отцао: Во время войны-то?! Не спал иногда сутками. Горячее когда подвозили, когда нет. Без чего не мог - черный кофе и боржом. Из Москвы мы стали говорить с ним по ВЧ. А он так был связан денно и нощно, такая на нем ответственность лежала, что даже не смог приехать на похороны нашей бабушки.в: В мирное время вникал в ваши школьные дела, очевидно, очень разные при таком возрастном разбросе: Элла - в первом классе, Эра - в десятом?о: Папа очень интересовался нашими успехами, четверок не любил. Дневник смотрел придирчиво. Если сам подписывал, мы гордились. Порядок разумелся всюду - и в войсках, и в школе. Иное не предполагалось, но, конечно, происходило и вызывало соответствующую реакцию.в: Вразумлял, советовал?о: Да, но мягко, деликатно. С институтом - то же самое. Считал, что главное - стать мыслящей, ни от кого не зависящей личностью. В МГИМО, выбор которого папа одобрил, его привлекало широкое историческое образование и знание языков, которого очень не хватало ему. Диссертацию свою по международному праву первому (Эра Георгиевна) отдала на отзыв папе. Что касается советов, то и по всяким пустякам - к нему. Ну, скажем, какой купить мех на воротник. Папа же в юности семь лет проучился меховому делу, учили жестко, основательно. Хозяин - родной дядя. В 14-м году хотел похлопотать, чтобы папу освободили от призыва, но он ушел на фронт.в: Где-то прочла, что художник Корин спросил маршала, о чем он в жизни жалеет. Тот ответил: "Какой во мне скорняк погиб!"... о: Папа был веселый, радушный, любил, когда у нас собиралась молодежь. Хорошо пел, с удовольствием танцевал. Так красиво вальсировал на днях рождения с нашими подружками. Первый танец - со мной (Элла Георгиевна), вальс-бостон, сам меня тренировал в детстве.в: В вашей судьбе фамилия сыграла роль?о: Еще какую! Папу недавно сняли со всех постов, я кончаю институт, тоже МГИМО, специальность - тайский язык. И вот председатель комиссии по распределению с такой мерзкой улыбочкой предлагает мне место корректора во Внешторгиздате. Через много лет бывший ректор рассказал, что в ответ на вопрос, что делать с Жуковой, министр иностранных дел Громыко велел "подыскать что-нибудь ничтожное". Потом случай помог, попала в радиокомитет, стала журналистом. Папе про распределение - ни звука. Мы тогда его особенно берегли, был в тяжелом состоянии. Уходил к себе сразу после ужина, ложился и оставался один на один со своими черными думами.в: Ведь началось все намного раньше, в 46-м...о: Тогда не получилось сбить его с ног, хотя артподготовка, которой руководил Берия, была массированная: доказать существование "заговора генералов" против Сталина. Во главе с Жуковым. Больше семидесяти близких отцу маршалов и генералов посадили - готовили обвинителей и свидетелей. Некоторые не выдержали пыток, "признались"...в: Очень трудно представить себе, как они взаимодействовали, Сталин и Жуков, такие несовместимые, полярные нравственно, психологически.о: Это были деловые военные контакты. Сталин был для папы вышестоящим командиром. Иногда пишут... Нет, никаких личных, человеческих отношений. В нашем доме не было ни одного сталинского портрета. В 46-м у папы случился инфаркт. Потом отправили в Одессу командующим округа. Он смеялся: "Одесса - портовый город, думали, сбегу в Турцию". Еще через два года сослали подальше, в Уральский округ. Но Сталин хоть оставил ему любимое дело - армию, а Хрущев решил заживо похоронить, отняв дело жизни, которому было отдано сорок лет, вся жизнь.в: Но Жуков поначалу хорошо относился к Хрущеву, поддерживал, верил.о: Хотел верить, тем более после ХХ съезда. Папа видел в Хрущеве гаранта невозвращения сталинщины.в: К тому же, при Хрущеве, после многолетней опалы, Георгий Константинович стал министром обороны.о: Ненадолго. Самый трагический - 57-й год, кровоточащая рана - до самой смерти, а наша, дочерей, - до сих пор. Сперва, в июне, Жуков, армия поддержали Хрущева на пленуме ЦК, там его хотела сбросить группа руководителей партии, папа спас Никиту Сергеевича. А осенью вдруг было велено срочно прервать отпуск, чтобы ехать с визитом к Тито, в Югославию. Когда он уже был там, нам стали звонить верные папины друзья: в воинских частях проходят собрания, отца обвиняют в порочных методах руководства армией. Мы пытались его предупредить, но связь по ВЧ "внезапно испортилась". Хотели передать письмо - не разрешили. И вот встречаем его на аэродроме. Мы заранее приготовили записку, знали, что машина прослушивается. Отец выходит, улыбается, он же ничего не подозревает. Встречал маршал Конев, позвал в свою машину, потому, мол, что папу вместе с ним вызывают на заседание Президиума ЦК. Я (Элла Георгиевна) бросилась папе на шею, прошептала на ухо: "Ты должен ехать с нами, это очень важно!". В машине он записочку и прочел... Ожидая его дома, услышали, как тренькнул телефонный звонок - отключили правительственную связь. У всех у нас одно на уме - лишь бы вернулся! На заседании в Кремле его освободили от членства в Президиуме и поста министра обороны за "недостаточную партийность и политическую несостоятельность", так, кажется, сформулировано. Никто из членов Президиума не выступил в его защиту. Ни один! Вернувшись, папа позвонил Хрущеву, успел сказать: "Никита, что происходит? Объясни" и через несколько секунд положил трубку. Я (Элла Георгиевна) стояла рядом: "Пап, что он сказал?" - "Отматерил". Послал несколько заявлений с просьбой о любой работе, пусть преподавателем в академии. Ответ Хрущева: "В настоящее время представляется нецелесообразным". Через полгода маршала уволили в отставку - единственный, пожалуй, случай в истории Советской Армии. Но все равно не оставили в покое. В июне 63-го Брежневу и еще кому-то было поручено вызвать Жукова и предупредить: если не прекратит лишние разговоры, будет исключен из партии и арестован.в: Как он выдержал?о: Он был сильный человек, железный, с мощной волей, но видеть его в те дни было невыносимо. Ушел в чтение и молчание. Самым убийственным оказалось предательство боевых друзей, рядом остались лишь несколько человек. Другие, едва завидев его, перебегали улицу. Кое-кто этим не ограничился, выступили в печати с разгромными лживыми статьями и знаменитые соратники.в: И что отец впоследствии обо всем этом думал?о: Простил. Вспоминая 46-й год, говорил, что они были поставлены в крайние условия, их били, унижали и еще неизвестно, как повели бы себя те, кого сия чаша миновала. Папа никогда не был мстительным.в: После пленума 57-го года его, наверное, спасла работа над мемуарами?о: Да, ушел в них с головой. У него была удивительная память, поражает количество фактов, имен, номеров частей, сражений, которые он держал в голове. Сперва писал в стол, пока не поступило предложение от издательства Агентства печати "Новости". Тяжелее работы над рукописью оказалась работа над критическими оценками и поправками - 50 страниц, 150 замечаний! Многие отверг, но были и компромиссы, без которых "Воспоминания и размышления" не вышли бы. При мне (Элла Георгиевна), поскольку мы с мужем помогали папе, обсуждалось пожелание Брежнева упомянуть его в книге. "Да не знал я в войну никакого Брежнева!" - твердил отец. В конце концов пришлось написать, будто бы намеревался, будучи под Новороссийском, посоветоваться с Брежневым, но тот находился на передовой. По Москве ходил анекдот: при планировании Берлинской операции Сталин спрашивает маршала Жукова: "Вы посоветовались с полковником Брежневым?".в: Простите за вопрос: но почему вы разрешили поставить в центре Москвы такой памятник Жукову?о: А нас спрашивали?! Мы на открытие-то чудом попали. С этим днем связано еще одно грустное воспоминание. Газеты сообщили о смерти лишь на третий день. Не считаясь с последней волей отца - похоронить в земле - кремировали. Так что нашим кладбищем стала кремлевская стена. После открытия памятника всей семьей направились туда с цветами. Там малоприятно: стоишь у памятной доски и обязательно рядом человек в штатском. На этот раз нас вовсе не пустили, хотя мы показывали паспорта. Не то время, не положено! На моего (Эра Георгиевна) пятилетнего внука это произвело неизгладимое впечатление.в: Немало людей, отдавая должное роли Жукова в истории войны и победы, присовокупляют к этой оценке жестокосердие, безжалостность, беспощадность.о: Мы - не судьи папиным военным операциям. Но мы знаем столько других фактов - как был отзывчив к подчиненным, к солдатам, не отмахивался от чужого горя, как отмечал толковых, честных людей. Иным мы его не видели. В этой войне нельзя было победить без предельной, а иногда и беспредельной требовательности. Вот, прочтите у писателя Сергея Смирнова: "Кто возьмет на себя право определять достаточную и необходимую меру в страшную осень 41-го года? Кто осмелится оспорить нужность и правомерность приказа, отданного Жуковым войскам Ленинградского фронта... которым командиры предупреждались, что за оставление рубежа без письменного приказа будут предельно строго наказаны?".в: Вы и сейчас сталкиваетесь с этим?о: И не только в печатных изданиях. Пять лет назад было отказано в предоставлении для юбилейного вечера большого зала, дали - на три сотни человек, собралось несколько тысяч, стояли на улице... Я (Элла Георгиевна) в папин день рождения неизменно вижу июньскую Красную площадь, маршала Жукова на белом коне, Парад Победы и себя, маленькую девочку, шепчущую: "Это же мой папа, мой!". Вижу его на торжественном семейном обеде. Он был счастлив. Таких, похожих по настроению, дней, в жизни нашей семьи больше, по-моему, не было.Елена Ржевская - автор широко известной у нас и за рубежом книги "Берлин, май 1945", в которой описана история последних дней Гитлера. В столице рейха закончился долгий, непрерывный путь военного переводчика Ржевской, начавшийся в 41-м под Москвой. В дни падения Берлина она участвовала в розыске и опознании мертвого фюрера. По просьбе "Известий" Ржевская очень коротко возвращается к своей единственной, неожиданной - через 20 лет - встрече с маршалом Жуковым.- 1 ноября 1965 года у меня дома раздался телефонный звонок: "Елена Моисеевна? Это Жуков говорит". От неожиданности я не сразу пришла в себя. "Хотелось бы увидеться с вами". Предлагает: "Завтра в 16, за вами приедут". Его первые слова при знакомстве: "Вот ведь не удалось в те дни встретиться!" - имел в виду наш 1-й Белорусский фронт. Оказалось, что он прочел присланный ему из издательства АПН ротапринтный оттиск моей книги, которую собирались издавать за рубежом, у нас она в то время еще не вышла.Жуков объяснил причину звонка: "Пишу воспоминания, сейчас дошел до Берлина, должен решить, как мне об этом написать... Я не знал, что Гитлер был обнаружен, вот прочитал у вас и поверил... Но если так и напишу - что не знал, - будет воспринято, что Гитлер найден не был... Как могло случиться, что я не знал? Я должен был знать!".Тогда в Берлине, 7 июня, на пресс-конференции он, отвечая на вопрос, имеет ли какие-нибудь сведения о Гитлере, сказал, что о нем ничего не известно (так он и сам полагал). Теперь, подтверждая, что труп фюрера тогда уже был не только обнаружен, но и опознан, Жуков окажется в двусмысленном положении. Ему, командовавшему штурмом Берлина, было неизвестно, что его солдаты, овладев имперской канцелярией, нашли покончившего с собой Гитлера! Как смели не сообщить?! Доложили лишь, что найдены трупы Геббельса с женой и отравленными ими детьми. О том, что в распоряжении военных находится обугленный труп Гитлера с целиком уцелевшими зубами, исследованными медицинскими экспертами и ставшими главным доказательством полной идентификации, - ни слова. И потом-то, потом, после Парада Победы в конце июня, Сталин спросит Жукова: "Где же Гитлер?". Хотя сам отлично все знал и сам же засекретил это. Почему такое исторически значимое, престижное для победителя событие превращено в тайну, намеренно удалено от его, Жукова, имени, и теперь, в своих мемуарах, он, заместитель главнокомандующего, должен предстать перед миром человеком, которого обманывал главнокомандующий?Вот, собственно, суть сложной для Жукова ситуации и нашего четырехчасового разговора, который свидетельствует, мне кажется, о многом важном в его характере. Он узнал, как был найден Гитлер, он же со свойственной ему прямотой сказал: "От того, как я напишу, зависит судьба вашей книги. Если напишу, что рассказанное в ней было мне внове, вам не поверят. Это будет воспринято так, что Гитлер найден не был". А написать, что книге Ржевской он поверил, - значит выставить себя, прославленного полководца, в малопривлекательном свете. Тем не менее он сделал это. Он сказал: "Я сошлюсь на вас, на вашу книгу". Но это, как и многое другое, было изъято из текста командами явных и тайных надзирателей. Лишь через 16 лет после его смерти "Воспоминания и размышления" были наконец изданы "исправленными и дополненными по рукописям автора".Здесь, вероятно, к месту повторить то, что Георгий Константинович сказал мне о Сталине: "Он был страшен. У него, знаете, какие глаза были! Когда он вызывал, шли как на ужас!". А по свидетельству Рокоссовского и других полководцев, Жуков, единственный, вступал в спор со Сталиным, отстаивая свою точку зрения. http://mspu.org.ua/pulicistika/5523-durilka-kartonnaya.html Владимир ШЕМШУЧЕНКО Дурилка картонная http://www.lgz.ru/article/18170/ Публицистика Редактор Wed, 01 Feb 2012 20:30:46 +0200 Дурилка картоннаяДИСКУССИЯ «ПОСТМОДЕРНИЗМ: 20 ЛЕТ СПУСТЯ»Владимир ШЕМШУЧЕНКО, САНКТ-ПЕТЕРБУРГВидит Бог, сначала не собирался ввязываться в эту дискуссию. Но первый же материал (№ 1–2) привёл меня в состояние тихого бешенства своей теплохладностью, бесполостью и, если угодно, ура-бодрячеством. Как оказалось, постмодернизм, с одной стороны, мёртв, а с другой – живее всех живых.Захотелось всё-таки разобраться, и пошло-поехало: Хайдеггер – то, Бодрийар – сё, Фуко – пятое, Делёз – десятое, а Хлебников, Бахтин, Лосев и Шкловский – «сами себе Деррида». И тут мне спасительно вспомнились слова бандита Горбатого из фильма «Место встречи изменить нельзя», обращённые к оперативнику Шарапову: «Дурилка картонная, обмануть хотел…» А ведь обманул-таки…И с постмодернизмом всё произошло именно так: вот уже не одно десятилетие эта «дурилка картонная» под неусыпным надзором толкователей, интерпретаторов и нежелателей добра всему живому и талантливому гуляет устно и печатно по нашим литературным градам и весям этаким пренаглым американским морпехом, прибывшим транзитом из Европы. Как сейчас любят говорить: нет политической воли. Да и не только её – кому охота выставить себя душителем свободы слова, творчества, короче, мракобесом и, в глазах молодёжи, полным отстоем. И эта боязнь родилась отнюдь не сегодня. Я впервые с ней столкнулся на совещании молодых писателей «Жигер» в начале 80-х в Алма-Ате. В то время уже вовсю «веяло» перестройкой. Один из семинаристов прочитал нечто престранное, этакий коллаж, состоящий из обрывков мыслей и чувств. Мы, естественно, сказали на обсуждении дружное и весёлое: «Фу-у-у!» Но руководитель семинара нас резко осадил, а потом долго и горячо объяснял нам, что он видит здесь космические высоты и недостижимые глубины, что это укоренено в даосском миросозерцании и буддийской философии и т.д. Руководитель чем-то напоминал одного из мошенников из известной сказки про голого короля.После семинара мы, естественно, забросали «героя» вопросами, на которые он, смущённо улыбаясь, ответил, что однажды допился до чёртиков и в этом состоянии беспамятства что-то такое нацарапал ужасным почерком. А здесь вот решил выяснить, что же это такое было. Он выглядел именинником и с видом превосходства резюмировал, что если руководитель говорит об этом в превосходной степени, то так оно и есть. И сон разума никаких чудовищ не рождает, если есть прогрессивные люди, которым эти чудовища весьма приятны.Надеюсь, ещё не все забыли триумфальное шествие метаметафористов. И самое главное, что тут же появились теоретики и толкователи метаметафоризма, которые объясняли всем непонятливым, что это самое что ни на есть высшее искусство. Может быть, кто-нибудь помнит стихи Парщикова, Ерёменко, Искренко, прозу Нарбиковой и других обманутых и «обманываться радых». Не всех-то «за море» взяли. Не злорадствую – досадую и сожалею: нужно было взять всех. Да в том-то и дело, что все эти «мета-» и «пост-» по дьявольскому замыслу должны находиться здесь, в России, и выполнять предписанную им роль погромщиков национальных культур народов, населяющих страну.С народом, опять-таки, горе-прогрессистам не повезло. Никаких постмодернистов он не читает, поскольку занят простыми житейскими делами, как-то: добывает пропитание, рожает детей и упорно не хочет идти на баррикады. И, на мой взгляд, гроша ломаного не стоят высказывания о том, что постмодернизм мёртв. Он, как некое учение, о котором сейчас неприлично в «приличном» обществе вспоминать, «всесилен, потому что верен». Он – воздух, которым дышит вся наша псевдолиберальная, и не только литературная, братия. И совершенно не важно, как сие явление называется. Важна его суть. А суть его – ничем не связанная энтропия, то бишь перманентный хаос.Совсем недавно мне довелось в качестве руководителя побывать на конференции молодых в Калининграде и встретиться с питомцами фестиваля в Липках. Лидер спаянной группы молодых поэтов-постмодернистов читал стихи о реке Яузе следующего содержания: «Велосипеды прыгают берегами / Закопаться в густой листве». И на любые замечания о, мягко говоря, несовершенстве этих стихов автор и вся группа, активно поддерживаемая старшими писателями либерального толка, бросались на высказавшего замечания с азартом молодых голодных волков. И большого труда стоило переводить это побоище в рамки литературной дискуссии.Когда кто-то из участников читал рифмованные, ещё неловкие стихи, на лицах представителей этой группы было написано неприкрытое отвращение. Они оценивали традиционную поэзию не иначе как возмутительный нафталин и с чувством величайшего превосходства через губу вещали, что, образно говоря, в Европе уже лет как пятьдесят «ружья кирпичом не чистят».А какое, собственно говоря, кто-то имеет право указывать, что и как писать? Автор по законам постмодернизма имеет право не нумеровать страницы романа и не брошюровать его, писать без заглавных букв и знаков препинания и пренебрегать орфографией. Читай как хочешь и где хочешь, можешь вообще не читать, но… восторгаться обязан. А иначе ты – маргинал и далее… вплоть до русского фашизма.Альфа и омега постмодернизма: ни вас нет, ни меня нет и вообще нет ничего. Пус-то-та! Это не родилось в моём воспалённом мозгу – это гуру Пелевин возвестил. Я с ним когда-то в Литинституте учился (примазываюсь к славе), а он после трёх лет куда-то исчез, и никто не заметил. Я, видимо, ошибаюсь – он никуда и не уходил, – это мы его просто перестали видеть. Пустота – она и есть пустота. Нужно особым зрением обладать, чтобы её видеть. Когда я был совсем юным, мы с мальчишками любили беззлобно поддразнивать друг друга, и отказ в чём-либо у нас звучал так: ВЧЕРА ПРИДЁШЬ. Было смешно. А от пустоты как-то не по себе. А вдруг кто-то невидимый вместе со мной и мои брюки носит. Или что-нибудь ещё делает… Бр-р-р!И вообще я долго считал себя обделённым: ну не видел всей зияющей красоты постмодернизма, о котором говорят и говорят, пишут и пишут, трактуют и трактуют. Меня успокоила служительница Русского музея. Я очень долго и не один раз стоял перед картиной Кандинского. Картина называлась «Синий гребень». Я среди точек, чёрточек, пятен и прочего всякого-разного всё пытался разглядеть этот самый гребень и очень страдал от своей слепоты. А потом всё-таки набрался храбрости, подошёл к служительнице музея и задал мучивший меня вопрос. Она (есть ещё ленинградки в платьях с кружевными воротничками и в шляпках) долго и испытывающе на меня глядела, а потом всё-таки снизошла и ответила: «Разве вы не видите, молодой человек, что гребень этот жена художника, когда причёсывалась, оставила в волосах и вышла в булоШную».Тогда я понял, что ТАКОЕ постмодернизм. Постмодернизм – это упомянутый мной выше талантливый народный артист СССР Армен Джигарханян, который сейчас в шутовском колпаке и с глупой улыбкой на лице в телерекламе поедает какую-то итальянскую лапшу и говорит: «Ам-ам-ам…» такой же ряженой кукле с приклеенной улыбкой. Они оба пытаются смеяться мёртвым пластмассовым смехом и демонстрировать запредельное довольство собой, лапшой и этим, осчастливившим их, постмодернистским временем. А у меня слёзы на глаза наворачиваются от унижения и жалости.Насколько мудры были люди в древние времена. Их сама жизнь заставляла жить просто. Вот, к примеру, в «Ясе» Чингисхана – законе монгольской империи, который исполнялся неукоснительно, один из пунктов был таким: «Колдуны, лжесвидетели и люди, отмеченные печатью неисправимого порока, заслуживают одно наказание – смерть».Я не настолько кровожаден, чтобы требовать наказания адептов постмодернизма путём совмещения их пяток с их же затылками, да и дело это представляется мне бесполезным, поскольку, по их же свидетельствам, они не что иное, как пустота. Хватило бы нам только ума именно ТАК и относиться к этому явлению. http://mspu.org.ua/pulicistika/5521-znayu-znayu.html Александр Апальков Знаю-знаю... Публицистика Редактор Wed, 01 Feb 2012 12:39:36 +0200 Александр АпальковЗнаю-знаю...Что пользы бросать взгляд назад? В литпрошлое. А надобно. Ибо не будет у нас светлого грядущего. С таким прошлым.Хожу на работу. Одной дорогой. И один и тот же пейзаж. Грязные задворки. В центре города. И какого города… “Меки українського народу”, — написала одна ревностная научная особа. Так вот, у ржавого гаража стоят подростки. Они согбенны. У них сигаретные огрызки. Это девочки и мальчики элитной школы. Они курят.С тревогой думаю я о них.— Иди, иди, дядя, — говорят мне их глаза…А мой внутренний взор в прошлом и позапрошлом веках. Хочется думать о прекрасных гимназистках… Да, даже проститутки, —ловлю я себя,— в купринской Яме куда культурнее. Опрятней. Чище. А эти? Вот девчонки присаживаются на корточки. (Могла ли бы это позволить себе гимназистка…) Юнцы сплёвывают. Один говорит. Так, чтобы и я услышал. “Таня глотает”.Куда смотрят учителя? А, что им! Когда в программе по литературе у них “Кайдашева сім`я” и “Хіба ревуть воли”… Я мысленно взвешиваю ценности ( чесноти) сих творений.Вот невестка выбивает глаз приёмной матери, а родной сын гонит её в пруд, чтобы там добить… И называется это «трагікомедія»… Над этим смеются… Смеются ли? А вот, герой Чипка – бездельник и завистник. О нём пишут сочинения… Боюсь поднимать завесу дальше. Страшно.Стоит припомнить Гонту, режущего горло своим сыновьям… Его же кровавый пир у Лисянці. Просто пиршество национального безумия? Или шизофрения прошедших парадигм? Но, отчего же тогда министр просвещения Кремень, или кто другой, не отменит этого? Знаю-знаю. Уже негодующий патриот сжимает желваки: “На що замахується, падлюко! На святе!”.А ничего святого в ярости нет.Путь Украины в Европу? Или же в иное место?Невозможно идти в чужой монастырь со своим уставом. Ещё с таким, в святцах коего разбой, зависть, убийство. И, как результат, согбенные подростки с “Таня глотает”.Призываю! Оставьте Кайдаша и Чипку с Гонтой в тумане истории литературы. Пусть ими занимаются специалисты. Учителя средних школ с ними не справляются и не справятся. А родина получает стопроцентных Кайдашенків. Я уже и не говорю о Гонтах и Чипках.Ну вот. Написал. Но разве от этого легче… http://mspu.org.ua/pulicistika/5518-zhizn-i-smert-viktora-abakumova.html Евгений Княгинин Жизнь и смерть Виктора Абакумова http://www.c-cafe.ru/days/bio/19/023_19.php Публицистика Редактор Wed, 01 Feb 2012 08:55:59 +0200 Заплечных дел мастераЖизнь и смерть Виктора Абакумова По поводу личности Виктора Абакумова не утихают ожесточенные споры. Одни утверждают, что это был замечательный человек, возглавлявший в годы войны легендарный СМЕРШ. Смущает их только то, что Сталин дал добро на его арест. Другие доказывают, что Абакумов был ярым противником Сталина и Берии. Но расстрелял его почему-то Хрущев. Основным противником советской контрразведки СМЕРШ («Смерть шпионам!») был Абвер, служба разведки и контрразведки вермахта, которую возглавлял адмирал Вильгельм Канарис. В Первую мировую он командовал малым крейсером «Дрезден» и подводной лодкой, потопившей несколько вражеских транспортов. За это Канарис был отмечен железным крестом 1 степени. Начальником Абвера он стал в январе 1935 года, когда его будущий противник Виктор Абакумов был всего лишь оперуполномоченным главного управления исправительно-трудовых лагерей НКВД. Как же так случилось, что убеленного сединами адмирала, опутавшего сетью своих агентов всю Европу, обвел вокруг пальца вчерашний вертухай? Пагубное влечение Сохранился текст автобиографии Виктора Абакумова: «Родился в Москве в 1908 году. Отец мой до революции был некоторое время рабочим Московской фармацевтической фабрики. После революции — уборщиком-истопником одной из больниц Москвы. До 1921 года учился в городском училище. В конце 1921 года, еще мальчишкой, ушел добровольцем в РККА, где служил в Московской бригаде частей особого назначения (ЧОН). Период нахождения в ЧОН сделал из меня честного и несгибаемого борца за светлые социалистические идеалы, готового на любые жертвы ради торжества коммунизма». Абакумов почему-то не уточнил, что окончил всего лишь четыре класса, а в бригаде ЧОН служил санитаром. После демобилизации «несгибаемый борец за светлые социалистические идеалы» устроился упаковщиком и вскоре вступил в партию. Расчет был верным — с этого момента его карьера пошла в гору. «В 1932 году, — продолжил Абакумов в своей автобиографии, — Московским комитетом ВКП(б) я был мобилизован и послан на работу в органы НКВД. Работая в органах НКВД, я все время был на низовой работе». Почему же рослого способного парня использовали лишь в качестве «топтуна»? Дело в том, что Абакумова отличала пагубная страсть — он не пропускал ни одной юбки. В 1934 году его даже поймали на том, что он использовал для встреч с женщинами конспиративные квартиры. Именно в это время в его личном деле появилась запись: «к оперативной работе влечение имеет. Порывист. Быстро делает выводы, подчас необоснованные. Иногда мало обдумывает последствия. В следственных делах не участвовал. Дисциплинирован. Требуется руководство воспитательного характера». А где в те годы осуществлялся грандиозный эксперимент по воспитанию нового человека? Верно, в Главном управлении исправительно-трудовых лагерей, то есть в ГУЛАГе. Туда Абакумова и перевели, но, конечно, в качестве надзирателя, а не заключенного. Процесс воспитания, судя по всему, прошел успешно — уже в конце 1938 года Виктор Абакумов был назначен начальником ростовского областного управления НКВД. На этом посту он прославился тем, что лично выбивал из подследственных нужные признания, не брезгуя самыми жестокими методами. Рвение Абакумова было замечено, и 19 июля 1941 года ему было доверено возглавить военную контрразведку — управление особых отделов НКВД. Должность была, вообще-то, расстрельной. В июне 1933 года военную контрразведку возглавлял Марк Гай. Через три года его пустили в расход. Следующим главой контрразведки был Израиль Леплевский. Вскоре и его постигла та же участь. В июне 1937 года особистами руководил Николай Николаев-Журид. Он был расстрелян через полтора года. Комиссар госбезопасности 1-го ранга Леонид Заковский (Генрих Штубис) возглавлял контрразведку всего месяц. Расстреляли его не сразу, а только после того, как назначили заместителем наркома внутренних дел. Заковского сменил успешно окончивший церковно-приходскую школу Николай Федоров. Через полгода и он получил пулю в затылок. Как-то так получилось, что почти все руководители военной контрразведки оказались иностранными шпионами. 30 тысяч немецких агентов В апреле 1942 года вполне мог быть обвинен в шпионаже и Виктор Абакумов. Выяснилось, что при эвакуации Смоленска забыли партийный архив, который в целости и сохранности достался немцам. Самое неприятное было в том, что Абакумов, руководивший эвакуацией, к тому времени уже доложил об успешном выполнении задания. Сталин задал ему только один вопрос: «Что вы чувствуете, когда ваши подчиненные вам врут?» И через десять лет, когда Абакумов об этом вспоминал, у него от ужаса тряслись руки и расширялись зрачки. Но, как это ни странно, Сталин его помиловал. Может быть, потому что Абакумов твердо усвоил урок и в дальнейшем строго руководствовался принципом: «лучше перебдеть, чем недобдеть». Не исключено, впрочем, что на эту должность просто не нашлось претендентов — особистов НКВД в фуражках с васильковым верхом в армии люто ненавидели и, когда началась война, их стали потихоньку отстреливать. Именно поэтому в апреле 1943 года военная контрразведка была передана в наркомат обороны, а ее сотрудников начали набирать из фронтовиков, прошедших краткосрочные курсы переподготовки. Среди главных героев замечательной повести Владимира Богомолова «В августе 44-го» только «волкодав» Казанцев пришел в СМЕРШ из НКВД, но там он кости на допросах не ломал, а нес службу в погранвойсках. Кстати, поначалу контрразведку предполагалось назвать СМЕРНЕШ (от распространенного в годы войны лозунга «Смерть немецким шпионам!»), но Сталин возразил: «Почему мы должны иметь в виду только немецких шпионов? Разве разведывательные службы других стран не действуют против нашей страны? Есть предложение назвать контрразведку «Смерть шпионам!», то есть СМЕРШ». Сейчас публикуется много книг, авторы которых до небес превозносят достижения СМЕРШ и личные качества начальника контрразведки Виктора Абакумова. При этом постоянно ссылаются на цифру — 30 тысяч разоблаченных немецких агентов. Абвер такими достижениями похвастать, конечно, не мог. Но надо учитывать, что Абвер не вправе был ни арестовывать подозреваемых, ни вести следствие, этим занималось гестапо. В то же время сотрудники СМЕРШ имели возможность задержать и объявить немецким шпионом кого угодно. Впрочем, есть и другая цифра, иллюстрирующая работу СМЕРШ, — за три года с участием перевербованных немецких агентов было проведено свыше 250 радиоигр, в ходе которых советские контрразведчики успешно водили Абвер за нос. Это действительно так. Но, как известно, в ходе радиоигры противнику, чтобы он поверил, сообщают не только ложную, но и правдивую информацию. А кто в годы войны мог безнаказанно отправлять немцам реальные данные об операциях Красной армии? Только один человек, который был непосредственным начальником Абакумова, — Сталин. Для всех других, включая самого Абакумова, это означало бы неминуемый расстрел. Так что кто в действительности руководил контрразведкой СМЕРШ, это еще вопрос. Роковая ошибка После войны Абакумов был назначен министром МГБ и с энтузиазмом продолжил работу по очищению армии и оборонной промышленности от вражеской агентуры. Первым делом он взялся за авиаторов — к расстрелу был приговорен маршал авиации Худяков, к различным срокам тюремного заключения — главный маршал авиации Новиков и нарком авиапромышленности Шахурин. Вслед за ними по этапу пошли руководители военно-морского флота, в том числе адмиралы Алафузов, Степанов и Галлер. На очереди были артиллеристы. Идея производить массовые зачистки в плановом порядке по родам войск была, конечно, замечательной, но Абакумов этим не ограничился. Он начал верстать дела по территориальному принципу. Первым было так называемое ленинградское дело, в ходе которого пустили в расход секретаря ЦК Кузнецова, заместителя председателя Совмина СССР Вознесенского, председателя Совмина РСФСР Родионова, первого секретаря Ленинградского обкома партии Попкова. Впереди был непочатый край работы в столицах союзных республик («дело грузинских националистов» уже близилось к завершению), но Абакумов не останавливался на достигнутом, а одновременно собирал компромат на всех сколь-нибудь известных лиц. Вот на этом он и погорел. Первая осечка произошла с генералом НКВД Серовым. Узнав о том, что Абакумов готовит его арест, Серов немедленно, как сейчас говорят, перевел стрелки, накатав докладную Сталину. «Наверно, Абакумов не забыл, — кипя праведным гневом, докладывал Серов, — когда во время Отечественной войны в Москву прибыл эшелон из более 20 вагонов с трофейным имуществом, в числе которого ретивые подхалимы Абакумова из СМЕРШ прислали ему полный вагон, нагруженный имуществом, с надписью «Абакумову». Вероятно, Абакумов уже забыл, когда в Крыму еще лилась кровь солдат и офицеров Советской армии, освобождавших Севастополь, а его адъютант прилетел к начальнику контрразведки СМЕРШ и нагрузил полный самолет трофейного имущества. Пусть Абакумов расскажет в ЦК про свое трусливое поведение в тяжелое время войны, когда немцы находились под Москвой. Он ходил, как мокрая курица, охал и вздыхал, что с ним будет, а делом не занимался. Пусть Абакумов откажется, как он в тяжелые дни войны ходил по городу, выбирал девушек легкого поведения и водил их в гостиницу «Москва». И тем не менее считается, что Абакумова сгубило дело Якова Этингера. Этот известный профессор-кардиолог был арестован в ноябре 1950 года, а в марте следующего года умер в специальной камере-холодильнике. 2 июля 1951 года старший следователь МГБ Рюмин направил Сталину письмо, в котором обвинил Абакумова в намеренном убийстве Этингера. Сталин, прочтя письмо, заметил: «Рюмин глубоко понимает задачи органов госбезопасности. А министр не в состоянии в этом разобраться». Это был приговор — уже 12 июля Абакумов был арестован. По сложившейся традиции, арестовали также его жену, Антонину Смирнову, дочь известного в то время эстрадного артиста, выступавшего под псевдонимом Орнальдо, и даже двухмесячного сына. Но что такого особенного совершил министр МГБ? Мало ли профессоров в те годы умирало в тюрьмах и лагерях, и никого это не волновало. Дело в том, что Рюмин в своем письме сообщил: Абакумов требует при допросах собирать компрометирующие материалы, в том числе на организаторов работы по созданию ядерного оружия Бориса Ванникова и Авраамия Завенягина. Между тем реализация советского атомного проекта была поручена Берии, который, по своему обыкновению, готов был разорвать каждого, кто помешает ему выполнить поставленную задачу. Более того, проект лично контролировал Сталин. Иными словами, Абакумов влез куда не следовало, за что и пострадал. «Я все напишу в Политбюро!» Обвинили Абакумова, конечно же, не в попытке срыва работ по созданию ядерного оружия, а в том, что он прозевал «сионистский заговор». Понятно, что бывший министр МГБ совершенно не понимал, о каком заговоре идет речь. На этом основании комиссия ЦК, в состав которой входил Берия, сделала заключение: «Абакумов при допросе пытался вновь обмануть партию, не обнаружил понимания совершенных им преступлений и не проявил никаких признаков готовности раскаяться в совершенных им преступлениях». В его трехсотметровой квартире (до Абакумова там жили 16 семей) был проведен обыск, в ходе которого была обнаружена «папка с большим числом совершенно секретных документов, содержащих сведения особой государственной важности», то есть досье на многих руководителей партии и правительства. Кроме того, в квартире находилось большое количество мебельных гарнитуров и радиоприемников, 1260 метров различных тканей, много столового серебра, 16 мужских и 7 женских часов, 100 пар обуви, чемодан подтяжек, 65 пар запонок, а также большой ящик с чудодейственными корнями женьшеня. После смерти Сталина обвинительное заключение по делу Абакумова подкорректировали, уличив Виктора Семеновича в фальсификации «дела грузинских националистов» и «авиационного дела». Вскоре был арестован Берия, так что материалы пришлось опять переписывать. Теперь Абакумову вменяли в вину то, что он организовал «ленинградское дело» и поддерживал добрые отношения с «агентом иностранных разведок» Лаврентием Берией, а потому наверняка и сам был отъявленным шпионом. Впрочем, Хрущев вроде бы собирался освободить Абакумова, но к тому времени из лагерей вышли те, кто не понаслышке знал о методах работы бывшего министра МГБ. Оказалось, что вдове украинского поэта Сосюры он лично защемлял дверью пальцы рук, а сидевшему на Лубянке маршалу Воронову выбил обе челюсти. В ходе судебного заседания, состоявшегося в декабре 1954 года, Виктор Абакумов простодушно заявил: «Сталин давал указания, я их исполнял». После этого всем присутствующим на судебном заседании стало очевидно, что Абакумов непременно будет расстрелян. Так оно и случилось. По словам начальника внутренней тюрьмы, перед смертью бывший министр МГБ успел сказать: «Я все, все напишу в Политбюро!..» Евгений Княгинин http://mspu.org.ua/pulicistika/2909-legenda-zhila-na-ulice-sovetskoj.html Год назад ушёл из жизни великий футболист и прекрасный человек Игорь Балаба. Этот материал был написан при его жизни. Предлагаем его Вам с небольшими правками. ЛЕГЕНДА ЖИЛА НА УЛИЦЕ СОВЕТСКОЙ   Публицистика Редактор Tue, 31 Jan 2012 08:15:39 +0200 Год назад ушёл из жизни великий футболист и прекрасный человек Игорь Балаба. Этот материал был написан при его жизни. Предлагаем его Вам с небольшими правками. ЛЕГЕНДА ЖИЛА НА УЛИЦЕ СОВЕТСКОЙОн не стал чемпионом СССР, но забивал мячи вратарю сборной Бразилии и великому Яшину, играл в одних молодёжных командах с Лобановским и Ворониным, Численко и Метревели, был автором голов во всех решающих матчах Луганской «Зари» (а чуть раньше – «Трудовых резервов»), помогая ей выйти сначала в первую лигу чемпионата, а потом – и в высшую. О нём знаменитый Вадим Синявский сказал, комментируя первый матч «Зари» в Москве против ЦСКА: «Этот быстроногий форвард обыгрывает всю армейскую оборону, в которой собрался цвет сборной Советского Союза» (он и забил тогда победный гол Ионасу Бауже). О нём с восхищением отзывались не только Лобановский, но и такие известные футбольные специалисты, как Бесков, Горянский, Зонин. Он на пике игровой карьеры ушёл из спорта и почти 30 лет проработал в одном из цехов тепловозостроительного завода сначала мастером, а потом начальником участка. Легенда украинского футбола Игорь Балаба получал пенсию 700 гривен, и его основным занятием в последние годы жизни стали трёхразовые прогулки с верным псом. Он жил на улице Советской, и это отчасти символично: он и в самом деле был советский, в лучшем понимании этого слова – далёкий от бизнеса, верящий в идеалы и возможную справедливость. ОТ «ТОРПЕДО» ДО «ДИНАМО» В 1956 году московский школьник, сын уже тогда известного тренера Григория Балабы стал чемпионом Москвы в составе молодёжной команды «Торпедо». Вместе с ним предложения перейти в торпедовский дубль получили Валерий Воронин и Игорь Численко. Это был успех. Но родители Игоря решили иначе. По их мнению футбол не был профессией. Они видели сына инженером, и он отправился в Киев, где стал студентом института инженеров гражданской авиации. Но и в благодатную украинскую землю футбольный талант зарыть не удалось. В составе своего ВУЗа он стал чемпионом студенческого первенства Киева, обыграв в финале команду политеха, в которой блистал Валерий Лобановский. Их обоих зачислили в республиканскую Футбольную школу молодёжи и пригласили в динамовский дубль. Тогда же они стали чемпионами СССР среди молодёжных команд, а дружбу сохранили до последних дней Лобановского.Человек предполагает, а судьба располагает. Ей было угодно, чтобы молодой нападающий играл не в дубле «Динамо», а в киевском «Арсенале», который тогда выступал в первой лиге союзного чемпионата. Его приход туда ознаменовался тем, что традиционный середняк неожиданно занял высокое четвёртое место среди тридцати команд лиги. Между тем, родители к тому времени переехали в Луганск, где набирала силу самобытная команда «Трудовые резервы», выступавшая в классе «Б». В качестве селекционера выступил зампред облисполкома Шипилов, который, приехав в Киев, уговорил Балабу стать игроком доселе ему неизвестной донбасской команды. КСТАТИ:Во время одной из встреч в Москве с Ворониным, на его вопрос: «Ты где сейчас?» Балаба ответил: «В Луганске». «А как ты попал в Швейцарию?» - заинтересованно спросил Воронин. «В Швейцарии – это Лугано. А я – в Донбассе, в Луганске. Скоро ещё о нём услышишь». Обещание Балабы стало пророческим. «УЖЕ ТОГДА МЫ ИГРАЛИ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ КЛУБЕ»Игорь перевёлся в машиностроительный институт (родительская мечта увидеть его инженером, увы, скоро осуществится), обосновался в городе на Лугани и уже в первом матче против команды Краматорска забил два мяча. Команда, в которой кроме него играли признанные мастера Гулевский, Родин, а также молодые талантливые Галустов, Глухарев, Першин, Волченков, действительно прогрессировала. И это, как вспоминает Игорь Григорьевич, был настоящий профессиональный клуб. И.Б.: Негласным президентом клуба был сначала второй, а потом первый секретарь обкома партии Владимир Васильевич Шевченко. Может, магия фамилии такая (смотрите, ведь и сейчас именно Шевченко – лучший футболист Украины), но он был просто великим человеком. Ведь не только создал замечательный футбольный клуб (да и в других видах спорта появились отличные команды), но и, как Пётр первый изменил Россию, так и Шевченко превратил Луганск из большой деревни в нормальный областной центр. Можно говорить часами, каким он был простым в обращении, заботливым и требовательным, оптимистическим и настойчивым в достижении поставленных целей. Но это – тема другого разговора.В «Заре» (именно так стала вскоре называться команда) были созданы идеальные условия для тренировок и совершенствования мастерства. Появилась хорошая загородная база, создавалась современная инфраструктура. Сюда приглашались десятки молодых талантливых футболистов из всей Украины (и не только). Да и местные футбольные школы работали продуктивно, выпуская таких в будущем звёзд, как Ткаченко, Журавлёв, Куксов, Елисеев, Малыгин, Абрамов…А какие тренеры с нами работали! Зонин, Бесков, Горянский – все они были выдающиеся Личности, с которыми не то, что тренироваться, просто общаться – была честь для молодых ребят. О Зонине (которого в Луганске боготворят) сказано много. Я не могу не вспомнить Константина Ивановича Бескова, его культуру, эрудицию, интеллигентность (как внутреннюю, так и внешнюю), серьёзное и творческое отношение к работе. Это был настоящий профессор футбола. У него имелись своеобразные спортивные досье, наверное, на всех известных игроков. Научный подход, методическое совершенство, планирование стратегии и тактики – всё это было свойственно его тренировочному процессу. Жаль, что он не нашёл общего языка с Шевченко. Дело в том, что семья его жила в Москве, и после матчей он садился на самолёт и уезжал на день домой, в столицу. Этого Шевченко не одобрял. С Евгением Ивановичем Горянским в 1966 году мы вышли в высшую лигу (или, как тогда называли, в класс «А»). А с Германом Семёновичем Зониным в 1972 году «Заря» стала чемпионом страны… И ПЛЮС ТУРНЕ ПО АФРИКЕ…В 1972 году Балабы уже не было в составе «Зари». Он ушёл за год до чемпионства, но его вклад в общую победу неоспорим. Ведь это он забивал решающие голы «Черноморцу» в 1962 году в переходных матчах за право играть в первой лиге, он забил мяч «Флуминенсе» (который оказался единственным, пропущенным бразильцами во время турне по СССР). КСТАТИ:И.Б.: Вообще, матч должен был закончиться вничью, потому что в конце его бразильский игрок сыграл рукой в своей штрафной площадке. Но судья не решился назначить пенальти. Мол, что это такое – московские клубы проиграли, а тут какая-то «Заря» сыграет вничью с бразильцами…Поначалу мы сильно волновались, и они в течение 10 минут забили нам дважды. После этого все успокоились, и мы очень даже неплохо смотрелись на фоне кудесников мяча.Да, «Заря» вообще неплохо смотрелась в те годы. И напрасно московские функционеры долгое время муссировали потом тему покупных матчей, незаслуженных побед… Это что, столичные клубы проигрывали «Заре» за деньги? В то время это было, практически, невозможно. Просто провинциальная «Заря» в силу профессионального подхода к организации игры и тренировочного процесса, благодаря наличию целой плеяды блестящих мастеров и отличным тренерам, была действительно выше и по уровню игры, и по физическим кондициям. Ведь, даже вернувшись с турнира в Южной Америке, где она представляла всю страну, «Заря» в тот же день в Москве выиграла у «Торпедо» со счётом 4-2. И это, невзирая на усталость и длительный перелёт.А ещё у Игоря Балабы были интересные игры за сборную Украины, в которую по установленным правилам, не приглашали игроков киевского «Динамо». Эта сборная играла в общесоюзных турнирах, спартакиадах, выезжала за рубеж. Запомнилось Игорю Григорьевичу почти двухмесячное турне по африканским странам в 1968 году. По его словам сравнить сегодняшний уровень африканского футбола с тем, каким он был ещё 40 лет назад, просто невозможно. Это, как Земля и Космос. Вот, что значит хорошая инфраструктура, школа, забота государства. Что и говорить, пример для всех.И.Б.: После первого матча в высшей лиге и первого гола в Москве в ворота ЦСКА, когда летели домой, вдруг слышу объявление: «Игоря Балабу просят пройти в кабину самолёта». Ну, думаю, что же это такое… Захожу в кабину, а там лётчики спрашивают: «Так это ты посадил на пятую точку защиту армейцев и гол забил? Ну, посиди с нами в кабине». Вообще, любовь болельщиков была безграничная и проявлялась так бурно! Помню, даже секретарь райкома приводил своего сына, чтобы тот сфотографировался на базе рядом со мной. А сколько статей было написано, корреспонденты приезжали из Киева, Москвы, даже из-за рубежа. Подружились тогда с нашими журналистами – Юрием Сипуновым, Юрием Быстрюковым, Михаилом Солнцевым… К сожалению, сегодня в живых – только первый из этого списка - отличный телекомментатор Сипунов. ГУДИТ, КАК УЛЕЙ, РОДНОЙ ЗАВОД…А потом – всё это кончилось. Он ушёл не потому, что стал играть хуже. 31 год – это не тот возраст, когда силы покидают (а талант – он вообще не исчезает). Хотя, травмы, конечно, были. Особенно серьёзная – в игре с «Карпатами», которая была на следующий день после защиты дипломного проекта в институте. Операцию на мениске делала в Москве знаменитая Зоя Миронова. Уже через год Балаба вновь играл в полную силу. После ухода Горянского и перед вторым приходом Зонина команду возглавил бывший одноклубник, почти ровесник, который, скажем так, ревниво относился к успехам коллеги. И потихоньку давал понять, что, мол, пора на покой. Игорь намёк понял и отреагировал мгновенно. И Балабы в «Заре» не стало. Не было прощального матча, пышных проводов и слов благодарности. Просто ушёл и всё. Кстати, так же ушли потом и все остальные из когорты чемпионов. Вернее, почти все. Достойно проводили лишь Александра Журавлёва и Анатолия Куксова. Но это – вина не болельщиков, а чиновников. И тоже – тема отдельного разговора.Оставшись вне игры, Балаба, не долго думая, откликнулся на приглашение начальника заготовительно-прессового цеха тепловозостроительного завода Юрия Павловича Гниденко. И устроился в его цех мастером. Этот поступок, на мой взгляд, очень много говорит о личности спортсмена, о его порядочности и честности. Ведь мог пойти на поклон к начальству, найти тёплое местечко в спорткомитете, в футбольной школе, в команде, наконец! Нет, пошёл на завод, чем вызвал изумление и друзей, и болельщиков. Да и в семье не сразу поняли и оценили этот поступок.А семья у Игоря Григорьевича, как и положено, спортивная. Жена, Ольга Тихонюк, была игроком «Искры», в своё время задававшей тон в отечественном волейболе. Но и Ольга Васильевна – не только мастер спорта, она – известный в городе врач, многие годы, проработавшая заведующей родильным домом. Дети тоже учились в спортивных школах, но сейчас сын Андрей – майор, начальник департамента в управлении внутренних дел, а дочь Наташа – хореограф в киевском центре дошкольного воспитания.И.Б.: Знаете, годы, проведенные на заводе, считаю одними из лучших в жизни. И это не кокетство. Очень много значит хороший коллектив, отношение людей, которые тебя окружают. И сейчас слежу за новостями, интересуюсь ситуацией на заводе. А на стадион – не хожу. Не потому что разлюбил футбол. Это невозможно (смотрю по телевизору матчи чемпионатов разных стран, и Украины, конечно), просто стало не хватать Личностей на поле, творчества, не просто работы – бей, беги, а именно нестандартных решений, внутренней красоты. Всё-таки, в чемпионском составе «Зари», в основном, собрались именно личности. Они потом и в старшем возрасте сумели реализовать себя, не затерялись в жизни. Правда, есть в нынешней «Заре» два игрока, которые импонируют своей напористостью и азартом – Каменюка и Лазарович. Надеюсь, и остальные постепенно составят им компанию. «ПО ЛЕВОМУ КРАЮ ФУТБОЛА И ЖИЗНИ»Одного из лучших нападающих в истории нашего футбола до последнего дня узнавали на улице, когда он гулял со своей собакой. Правда, лишь те, кто видел его на поле, кто помнит его стремительные атаки по левому флангу, головокружительные финты и потрясающий дриблинг… И вот ушёл из жизни верный пёс, а вслед за ним – и хозяин, великий футболист, без всяких скидок. Конечно, жаль, что он не воспитал учеников, что сейчас трудно назвать игроков, обладающих подобной техникой. Но ведь были на поле уже после Балабы Блохин, Заваров, Беланов, Малышенко. Есть Шевченко. Обязательно появятся новые нападающие, будут новые голы и победы. Ведь футбол, как жизнь, бесконечен. И пас из прошлого Игоря Балабы найдёт продолжение в сегодняшней игре. А в жизни все, кто знал и видел этого замечательного спортсмена и человека, никогда его не забудут. Никогда. Владимир Спектор   http://mspu.org.ua/pulicistika/5512-geroj-s-grexom.html Андрей РУДАЛЁВ Герой с грехом. О романе Платона Беседина «Книга Греха» Публицистика Редактор Tue, 31 Jan 2012 06:51:12 +0200 Герой с грехом. О романе Платона Беседина «Книга Греха»Православный преподобный 15 века Нил Сорский в своем «Уставе о жительстве скитском» расписал подробно, как разрастается грех в человеке: «сперва возникает представление помысла или предмета - прилог; потом принятие его - сочетание; далее согласие с ним - сложение; за ним порабощение от него - пленение; и, наконец – страсть». О пленении грехом, которым повязан практически весь мир, пишет в своем романе «Книга Греха» Платон Беседин.В книге масса перекличек с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Беседин также пытается проследить путь восхождения на Голгофу ради спасения раскаявшегося разбойника. Воскресение новозаветного Лазаря. Излечение героя.Герой «Книги Греха» носит более чем говорящую фамилию: Данила Грехов. Он совершает «страшные вещи, не удосужившись родиться злодеем». Вернее, не совершает, а является непротивленцем этих «страшных вещей». Входит в секту Кали, члены которой сами заражены и заражают окружающих вирусом, от которого умирают в течении трех лет. Детей, женщин, стариков инфицируют, делая им укол прямо на улице. Участвует в погромах фашиствующего общества. Хотя едва ли участвует: избиение кавказской семьи, надругательство над девочкой – ему доверили все это снимать на видеокамеру, изменить же ситуацию он не мог, в том числе из-за инстинкта самосохранения. Были в романе еще готы, самоубийцы, диссиденты-извращенцы и прочие представители человеческой кунсткамеры, в описаниях которой много пронзительного натурализма: вырезание клитора, аборт, суициды. Были разные страсти, в том числе неодолимое желание убить, но и это ему не удалось сделать, кто-то все время опережал, делая Данилу орудием в своей игре.Герой – орудие в игре, в том классическим плане, что весь мир – игра. Когда пустота внутреннего бытия наполняется ложью, Даниле кажется, что «я действительно существую», и это тоже определенная игра. Такие повседневные атрибуты современной жизни, как пиво, мобильный телефон, телевизор – причины большого перечня болезней и не только социальных, а в первую очередь физических недугов человека, и на этом перечне автор подробно всякий раз останавливается. Они сопутствуют нашей обыденной жизни, любым ее самым безобидным проявлениям. В том же пиве зашифрован определенный код, который форматирует как человека, так и общество. Собственно, как и кровь в шприцах вездесущих сектантов – она передатчик, носитель информации, ее вирус – зашифрованный код. И, соответственно, разница между пивом и кровью с вирусом лишь в различных вариантах кодировки и в решении раскольниковской дилеммы: «тварь дрожащая или право имею», «охотник или добыча».Мир сформирован шизофрениками. В него надо запустить вирус, чтобы нарушить программу, сбить настройки. С это момента ты получаешь право, иначе: пиво, мобильный телефон, телевизор – твой космос, который продолжит формировать тебя, деконструируя на физическом уровне, ведь ты лишь пассивная «дрожащая тварь»: «Ты лишь чей-то манифест с телеэкрана... Ты всегда чей-то, но только не свой». Хотя и это все вирус – соблазн тщеславия, когда наполеончик в твоей душе ножками топает...Вокруг Грехова умирают люди, он лишь с большей-меньшей долей эмоций наблюдает это, иногда и вообще безучастно. Он – «наблюдатель смерти». Собственно, и к своей жизни он относится без особого энтузиазма. Мог бы и руки наложить, как две девочки, которые на его глазах одна за другой сиганули из окна. Он – наблюдал, потому и сам не мог – наблюдатель. Но все это, естественно, до поры, пока печать смерти не затрагивает слишком личные рецепторы, самые болевые. Мать Данилы заразили вирусом Кали в больнице, она в коме и герой прозревает: «Моя жизнь – это лица близких рядом. Ради них я живу. И… буду жить. Вирус, ставший приговором, помог мне осознать, что все, кого ты любишь, умрут. Или умрёшь ты для всех тех, кого любишь».До болезни матери он был мертв, вокруг него витал воздух мертвечины, и копошились могильные черви. Эта болезнь стала для него Сонечкой Мармеладовой: «До комы матери я был мертв. Она сделала мою Голгофу своей, и я ожил, воскрес».Главное послание в книге Платона Беседина: православное учение о единородной связи всех сущих, где грех одного частного элемента распространяется на всех, как в случае с грехопадением ветхозаветного Адама. Ты ответственен за все, что происходит вокруг, даже если только снимал на видеокамеру, если был только наблюдателем. Ты убийца – даже если только имел намерения убить. Но это с одной стороны грех повязывает, соединяет людей в какие-то фашиствующие ватаги, секты, а с другой – пестует одиночество людей. Они в этом состоянии легко воспламеняемы им, становятся рабами удовольствий, которые со временем мутируют до чудовищных форм. Каждый замкнут в своем коконе, разобщен как с внешним миром, так и со своим интериорным космосом: «Мы в телефонных будках, взираем на мир сквозь заплёванные стёкла, а там никого». И пока каждый в своей будке говорит сам с собой и не слышит ответа – грех плетет свою сеть, вирус кочует по венам, разъедая организм..В книге Беседина прорехи в этой сети начинаются с переживания личной трагедии, которая больше тебя, когда герой начинает понимать главное: «грех – жить без ответственности». С момента, когда становишься ответственным, начинается возрождение. Возрождение с жертвы. В данном случае жертвы матери, которая своей провиденческой болезнью пострадала за сына и сбила код мира греха, вируса Кали. Окончательное – с личной жертвы, когда ты перестаешь быть наблюдателем, а принимаешь на себя грехи всего мира, которые ранее лишь наблюдал, став теперь в глазах общества жутким маньяком. Этим окончательно порушаешь программу вируса, разрываешь цепь греха и становишься свободным.Андрей РУДАЛЁВГ. Северодвинск http://mspu.org.ua/pulicistika/5509-premiya-ego-imeni.html На перекрестке жизненных дорог, Устав от встреч и расставаний, Когда-то переступишь мой порог... Олег Бишарев Публицистика Редактор Tue, 31 Jan 2012 00:33:59 +0200 Иван Чалый ЛуганскПРЕМИЯ ЕГО ИМЕНИОдним из первых, кто меня поздравил с поступлением в Литературный институт имени А.М. Горького в Москве, был Олег Бишарев. Он так обрадовался этому событию, будто оно касалось лично его, а не меня. Впоследствии я догадался почему? Оказывается, для Бишарева это была заветная мечта. Он постоянно советовался со мной, расспрашивал, как бы и ему поступить в этот институт. До этого у него уже были попытки, но все закончились неудачно. Он не мог пройти даже творческий конкурс. А поступить Олег все время пытался на отделение поэзии.Когда я немного поднаторел в студенческих делах, а в то время мне уже было известно, что Бишарев серьезно занимается исследовательской работой.В частности, благодаря его усилиям, луганчане (да и не только они) узнали имя талантливого самобытного поэта Ивана Приблудного незаконно репрессированного и расстрелянного в 1937 году.Олег Бишарев издал книгу, которая называется «Ученик Есенина», где скрупулезно, до мельчайшей подробности рассказывается о нелегкой жизни, бурной молодости, поэтическом взлете нашего земляка. Документально подтверждены все жизненные и творческие вехи Ивана Приблудного.Олег приложил немало усилий для того, чтобы увековечить память о незаслуженно забытом земляке. Мне приходилось быть участником встреч и в Новоайдаре, и в селе Безгиново (родина Приблудного), выступать вместе с луганскими поэтами и прозаиками перед его земляками. Кстати, Бишареву удалось отыскать и сестру Ивана Приблудного. Но это тема для другого разговора.А в то время она послужила поводом и основанием для меня, чтобы убедить Олега послать на творческий конкурс в Литературный институт имени А.М. Горького свои исследовательские работы о Приблудном и о других поэтах на отделение критики, что он и сделал. А через некоторое время я узнал, что Бишарев стал студентом этого вуза. Об этом он сообщил мне одному из первых. На протяжении всего периода обучения он держал меня в курсе всех институтских дел. Это он привез мне из Москвы (к тому времени я уже окончил институт) альманах «Тверской бульвар», в котором были напечатаны мои стихи. Это он, когда общественность Советского Союза отмечала 50-летие со дня основания Литературного института, подготовил поздравительное письмо от имени луганского отделения Союза писателей Украины. Меня Бишарев попросил написать стихи, посвященные этому событию, что я и сделал. Полностью оформленное и отпечатанное поздравление было подписано известным луганским писателем Г.С. Довнаром, возглавлявшим тогда луганскую писательскую организацию.Олег отвез это письмо в Москву и вручил его руководству Литературного института.Но и этого ему показалось недостаточно. Он решил выпустить значок, приуроченный к юбилею вуза. С какими трудностями пришлось Бишареву столкнуться при осуществлении этого замысла, трудно себе представить.Нужно было найти художника, который бы подготовил эскиз значка, выбить разрешение на его изготовление, найти необходимый материал, да еще и предприятие, которое выполнило бы такой одноразовый заказ и т.д. и т.п.В итоге памятный значок получился приличным.В характере Олега была еще одна хорошая черта: добиваться намеченной цели. Практически на пустом месте он начинал свои исследования по изучению жизненного и творческого пути поэта Ивана Приблудного. Кстати, уже упомянутая в начале моего воспоминания книга «Ученик Есенина», вышла в свет в издательстве «Донбасс» в 1989 году. Ее название тоже ведь неслучайно. Бишарев очень любил стихи Есенина, а самого поэта просто боготворил. Часто ездил в село Константиново на родину Сергея. В результате чего открыл немало неизвестных страниц жизни и творчества замечательного русского поэта, которые были опубликованы в ряде Всесоюзных, республиканских и местных периодических изданий.Не боялся Олег браться за спорные и не до конца разгаданные истории, связанные с трагической гибелью Есенина. Он один из первых высказал предположение, что поэт не сам повесился в гостинице «Англетер», а его убили. Все свои сомнения, новые страницы, неизвестные детали из жизни лучшего лирика России Олег разместил в отдельной книге, которая так и называется «Вновь о Есенине». Но вернемся к Ивану Приблудному. Олег Бишарев после издания первой книги об этом поэте, загорелся желанием выпустить сборник его стихов. А если учесть тот факт, что Приблудный был репрессирован в 1937 году и сразу же расстрелян, то естественно его творчество долгие годы находилось под запретом. Прижизненные книги «Тополь на камне», вышедшая издательстве «Никитские субботники», и вторая (последняя) – «С добрым утром» (год выпуска 1931) найти было не так-то и просто. Работа в архивах, как местных, так и российских принесла нужные результаты.А вот при издании книги пришлось столкнуться с немалыми трудностями.Время было бурное, перестроечное, безденежное. Куда только не обращался Олег за помощью, везде получал отказ. И только в 1993 году Новоайдарская первичная организация Союза журналистов издает, собранную и отредактированную Бишаревым книгу стихов «Избранное Ивана Приблудного» тиражом три тысячи экземпляров. Один из них Олег подарил мне с надписью: «Моему лучшему другу юности Ванечке Чалому на добрую память в этот весенний перед святой пасхой день с искренностью – составитель и автор предисловия Олег Бишарев, 24 апреля 1993 года».К тому времени Олег издает и сборник своих стихов «Обугленное дерево», который увидел свет в луганском издательстве «Донецкий кряж» в 1992 году. Это была, так сказать, проба пера.С Олегом мы были знакомы, наверное, с первых дней моего посещения занятий в областном литературном объединении, которые проходили в полуподвальном помещении областной библиотеки имени А.М. Горького.Проводила их тогда замечательная женщина и великолепная поэтесса Ольга Францевна Холошенко, а ответственным секретарем (или старостой) был мой хороший товарищ, поэт, кандидат медицинских наук Виктор Гордеев.Олег редко вступал в страстные полемические дискуссии литстудийцев. Для нынешних любителей поэзии и литературы я назову имена лишь некоторых из них: Николай Малахута, Иван Низовой, Александр Лебединский, Геннадий Коваленко, Борис Нагорный, Владислав Титов, Вениамин Мальцев, Григорий Половинко, Виталий Кодолов, Николай Мирошниченко, Юлия Ильина, Наташа Рудакова, Евгений Марголит, Юрий Паршин, Анатолий Андреев, Юрий Цыганков, Виктор Мостовой и много, много других молодых в то время начинающих литераторов. Так что, как видите, если судить по составу литстудии, то творческие споры были действительно горячие. И Бишарев, если и брал слово для выступления, то был немногословен, говорил всегда по делу, емко, с конкретными предложениями. Одевался всегда, как с иголочки, всегда аккуратно приглаженные брюки, всегда модные рубашки и костюмы. Говорил с легкой иронией, но за этим скрывалась душевная щедрость и доброта.Олег, когда бывал на областном радио и телевидении, всегда заходил ко мне в редакции, делился своими успехами и неудачами. Нередко я приходил к нему в гости или в гости к его друзьям. Одна такая встреча состоялась на квартире у Олега Жукова, это было в то время, когда в Москве проходила Олимпиада. Мы искренне переживали и болели за наших, в то время советских, спортсменов. Меня ребята даже попросили написать стихи, посвященные этому событию, что я и сделал. Нередко Олег приезжал ко мне в гости, чаще всего по институтским делам, например, взять курсовую по какой-нибудь дисциплине или посоветоваться по текущим неотложным делам. Но это, так сказать, воспоминания дней юности минувшей…Хотелось бы вспомнить плодотворную общественную деятельность Олега Бишарева. В девяностых годах прошлого века, а если быть более точным где-то с 1992 года в умах луганской интеллигенции витала идея создания альтернативного Союза писателей, но не в противовес республиканскому, а как равноправное дополнение, с целью поднять статус поэтов и писателей, пишущих на русском языке. Вот как об этом сообщается в Вестнике №1 «Литературный колокол Луганщины»: «Впервые о создании Луганской писательской организации заговорили в 1992 году. Инициатором всех дел был Александр Довбань, который и повез первых поэтов в Москву –  В. Мостового, В. Прокопенко, С. Третьяка, которых и приняли в члены Международного Сообщества Писательских Союзов». Но это было можно сказать на любительском уровне. А чтобы утвердиться, прочно стать на ноги, нужна была писательская организация с необходимым количеством людей, со своим Уставом, определяющим права и обязанности, утвержденная юридически, с печатью, прочими официальными атрибутами. Бишарев чувствовал необходимость расширения рамок Союза. У него появилась идея привлечь в ее состав поэтов и писателей Донецкой области.Почти год шла подготовительная работа. Обновлялся Устав.Как-то раз мне Олег позвонил на работу в редакцию облрадио и попросил подойти к зданию облгосадминистрации, где он в соответствующем отделе обговаривал Устав писательской организации. Мы встретились с Бишаревым в сквере недалеко от памятника Т.Г. Шевченко, присели на скамейку. Олег попросил меня посмотреть Устав и высказать свои соображения, что я и сделал. В частности, предложил в обязательном порядке перевести Устав на украинский язык, в противном случае ему дальше хода не дадут бюрократические препоны. С чем Олег согласился.Потом Бишарев неожиданно сказал:– Слушай, старик, у меня сегодня приподнятое настроение. Хочу почитать тебе свои стихи.На перекрестке жизненных дорог,Устав от встреч и расставаний, Когда-то переступишь мой порог, Оставив за дверями груз воспоминаний…Мы с Олегом просидели более часа. Он прочитал мне практически все стихи, которые потом и составили содержание его нового поэтического сборника «Разлука немоты», вышедший в луганском издательстве «Боян» в 1995 году.А годом раньше 12 февраля 1994 года наконец-то состоялось общее собрание Луганской писательской организации. Ответственным секретарем был избран Олег Бишарев. И только через год прошел учредительный съезд регионального Союза писателей Украины «Донбасс», который объединил в своих рядах литераторов двух областей – Луганской и Донецкой. Председателем правления единогласно был избран Олег Бишарев, а ответственным секретарем – поэт и журналист Владимир Спектор.Если кто-то считает, что все решалось без сучка и задоринки, тот глубоко ошибается. У этой идеи было да и осталось немало, как сторонников, так и противников. Была даже мысль создания что-то вроде филиала Союза писателей России. По этому вопросу мы спорили, в частности, с поэтом Гринчуковым, я пытался его убедить в безперспективности такого шага, с чем Володя в конце концов согласился.Становление регионального союза писателей Украины проходило с большими трудностями. Ощущалось явное его неприятие отдельной частью местной интеллигенции, в частности, некоторыми членами Национального Союза писателей Украины. Не было элементарных условий для организаторской работы, и даже помещения для проведения творческих встреч, собраний. Прием новых членов Союза нередко проходил прямо на квартире у Бишарева. Мне не один раз приходилось участвовать в таких заседаниях. Верная спутница Олега Алина всегда поддерживала его во всех начинаниях и поэтому всегда чувствовалась доброжелательная и дружеская обстановка в этом доме.  Хочется также высказать слова благодарности Дому творческой интеллигенции "Світлиця" и его очаровательной хозяйке Галине Васильевне, который значительно позже приютил в своем уютном и элегантном помещении уже окрепший и утвердившийся Межрегиональный союз писателей Украины.А по состоянию на 1 апреля 1997 года в Луганской писательской организации насчитывалось 24 человека. В нее вошли Анатолий Андреев, Олег Бишарев, Владимир Гринчуков, Ким Иванцов, Геннадий Коваленко, Сергей Кривонос, Виктор Мостовой, Александр Сигида, Владимир Спектор, Сергей Третьяк, Иван Чалый, Владимир Петрушенко, Александр Ройзман, Юрий Путилин, Валерий Музыка, Алла Ларионова, Николай Погромский, Олег Макаров, Борис Локотош, Валерий Приходько, Сергей Сорокин, Александр Можаев, Валерия Можаева.Таким списком Луганская писательская организация вошла в Международное Сообщество Писательских Союзов.Кроме работы в Союзе Олег, несмотря на не совсем завидное здоровье, постоянно стремился куда-то ехать. Помню, когда умер великий русский писатель М.А. Шолохов, Бишарев забежал ко мне в редакцию и сообщил:– Извини, старик, я на минуточку. Еду в Вешинскую на похороны Шолохова.Я уверен, что его никто туда не приглашал и не уполномочивал. Олег ехал по собственной инициативе, чтобы отдать последние почести, дань уважения мастеру литературного слова, гениальному писателю современности М.А. Шолохову. Но Бишарев не только побывал на похоронах, но и умудрился вместе с художниками принять участие в снятии посмертной маски классика...Да и умер Олег в поездке, когда возвращался с родины своего любимого поэта Сергея Есенина, умер в возрасте 50-ти лет в расцвете творческих и жизненных сил. Но память о нем осталась в созданном им Межрегиональном Союзе писателей Украины, в который входят литераторы более половины областей Украины, и насчитывает в своих рядах около 600 человек, да и в литературной премии, которая присуждается лучшим поэтам и писателям по итогам творческого года.А закончить эти воспоминания я хочу строками из стихов Олега Бишарева:Прощальная звезда затрепетала.Упала и погасла на снегу.Бездомною дорогою с вокзалаОпять по жаркой памяти бегу…Ударили к обедне.Звон пошел.А на душе – Сплошные маргаритки.Светило солнце.Было хорошо!СветилоИ качалось, как на нитке. Иван Чалый, член МСПУ, лауреат  литературных премий имени Михаила Матусовского и имени Владимира Даля.   http://mspu.org.ua/pulicistika/1193-otvaga-minomyotchika-i-chest-pochyotnogo.html ОТВАГА МИНОМЁТЧИКА И ЧЕСТЬ ПОЧЁТНОГО ГРАЖДАНИНА Владимир Спектор   Публицистика Редактор Sun, 29 Jan 2012 13:40:58 +0200 ОТВАГА МИНОМЁТЧИКА И ЧЕСТЬ ПОЧЁТНОГО ГРАЖДАНИНАВ начале 80-х из донецкого издательства «Донбасс» я получил отрицательное, и в чём-то даже оскорбительное, редакционное заключение на рукопись своей первой книги. Что говорить, это было крушение планов и надежд. Тогда мне позвонил руководитель Луганской писательской организации Геннадий Станиславович Довнар и пригласил зайти к нему. Он показал мне копию одной из трёх внутренних рецензий, где было написано, что рукопись – реакционная со следами религиозного дурмана, поскольку на её страницах 13 раз употребляется слово «душа». Дружески приобняв меня за плечи, Геннадий Станиславович сказал: «Не расстраивайся и не обижайся. Твоё время ещё придёт. Поверь, ты ещё станешь писателем, у тебя будут выходить книги». Для меня, не избалованного похвалами и тёплыми отзывами, эти слова были сродни чудодейственному бальзаму для души. Они помогли выстоять и не сломаться. Тем более, оказались провидческими – я действительно стал писателем, и у меня уже вышло более двух десятков книг. Спасибо, Геннадий Станиславович! Сегодня когда Г.С.Довнара уже более двух лет нет с нами, хочу ещё раз вспомнить и в меру сил рассказать об этом человеке с большой буквы, который на фронтах Великой Отечественной закалил характер, но не ожесточился, и при этом вынес главный урок: «Нужно быть добрым по отношению к людям, а справедливость – основа человеческих отношений». По крайней мере, мне он об этом говорил именно так. Да и действовать старался в течение жизни, соответствуя этим принципам. Не зря ведь ставший для него родным Луганск назвал его своим Почётным гражданином. «МИНЫ ПАДАЮТ В ЦЕЛЬ»Перед войной семья Довнаров переехала из Белоруссии в Херсонскую область. Сейчас такой переезд выглядит странным, а тогда это была одна страна. С детства влюблённый в литературу, Геннадий во время оккупации проявил свой будущий писательский дар в написании стихотворных антифашистских листовок. Вот строки из одной из них:Доволі! Натерпілись!Доволі крові, поту!Доволі сліз вже вилили тяжких!Доволі вже на смертную роботуСпровадили в Німеччину дітей своїх!...В конце концов, это привело его в пересыльный лагерь, откуда чудом удалось бежать. Уже в марте 1944 года он был зачислен наводчиком 82-миллиметрового миномёта в миномётную роту 109-й гвардейской стрелковой дивизии. Кстати, тогда был приказ Ставки, по которому в миномётчики отбирали наиболее развитых и подготовленных бойцов, способных быстро освоить этот очень эффективный вид артиллерийских орудий. Освобождение Николаева, Одессы, бои на Днестре… За это время Довнар стал уже старшим сержантом, командиром расчёта. И дальше – Бессарабия, Румыния, Болгария. В день проходили по 30-40 км, а однажды – 94 км. А после перехода – короткий отдых и бой. Вот, как Геннадий Станиславович описывал это время в своих дневниках, которые стали основой его книги «Мины падают в цель»:18 октября 1944 года бой шёл в окрестностях села Нарвица, недалеко от Белграда. Командир роты вывел взводы за село, где было кладбище. Окапываться некогда.-Миномёты – к бою!Шесть стволов почти одновременно кашлянули минами. Ждём взрывов. Они нам хорошо видны. Небольшой недолёт.-Не корректировать! – посматривая в бинокль кричит лейтенант Шапоренко. Он стоит на коленях за зелёным холмиком могилы, закаменевший от напряжения. – Приготовиться к беглому огню.И, наконец, звонкое, азартное:- Рота!.. Беглым!.. Огонь!..Шесть мин, словно юркие дельфины, взвились в небо.. Ещё шесть поспешили за ними…, Ещё и ещё… Видим, как они рвутся в самой гуще атакующих фашистов – и они поражённо замолкают, останавливаются.- Мины ложатся в цель!.. – торжествующе кричит Шапоренко. Продолжать огонь! Немцы в панике поворачивают к своим окопам. Но и мы – как на ладошке. - Окопать миномёты, отрыть щели!.. Подносчики – за минами!Но никто из нас не успел ни взяться лопату, ни сделать шага к переправе. Раздался короткий, точно вспышка метеорита, вой выпущенного по нам снаряда. Мы еле успели попадать на землю. Взрыв грохнул совсем близко. Через несколько мгновений – снова такой же сверлящий нутро вой и взрыв перед нами. Когда взвыл третий снаряд, я подумал: «Этот уже – наш». …Пришёл в сознание от пронзительного звона в голове, которая, казалось, была расколота надвое. Весь китель был залит кровью, кровь текла по лицу. Повернулся на бок. Передо мной сидел наводчик Васька Авдюшкин. Его голова была склонена на колени, а в ней, как раз на темени, я с ужасом увидел дыру, из которой текла кровь, смешанная с чем-то белым, густым… Слева от меня лежал Миша Карцев. В его виске торчал сизый осколок рваного железа. Надо мной склонился наводчик миномёта одессит Павел Корнели.-Ты можешь подняться?Я попробовал. Сквозь свист пуль мы двинулись за сарай. Навстречу нам выбежали две женщины в чёрных тужурках с советскими автоматами в руках.- Братуш, поранен?Это были югославские партизанки… Потом в военной судьбе Довнара были полгода лечения в госпитале и снова возвращение на фронт. Участие в боях за Будапешт, который называли «вторым Сталинградом» - так яростно защищали его гитлеровцы. И, наконец, ещё одно тяжёлое ранение при взятии Вены, за две недели до дня Победы. Демобилизовался Геннадий Станиславович в декабре 45-го инвалидом войны. Сразу же поступил в 10-й класс средней школы, а после его окончания – на украинское отделение филологического факультета Одесского университета, который окончил с «красным дипломом». Как он сам говорил, это было воплощение мечты. Вместе с молодой женой Катюшей поехал по распределению в Луганск, который и стал для них родным городом. «ОСТОРОЖНО: «ТОК»Учитель украинского языка и литературы, завотделом культуры областной газеты «Прапор перемоги», главный редактор областного телевидения… И писатель. Геннадий Довнар не искал темы своих книг – они сами находили его, их подсказывала жизнь, а он старался писать честно и правдиво. Как жил.Социалистический реализм в его книгах и журналистских материалах зачастую уступал место критическому, что не нравилось тогдашним идеологическим надзирателям. Его даже называли «очернителем советской действительности», снимали с должности. Особенно после романа «Головченки», в котором областное руководство вдруг увидело себя в неприглядном свете. Кстати, роман о Стаханове и его эпохе «Делись огнём», написанный на основе неопровержимых фактов, тем же руководством был встречен сначала «в штыки». И только после опубликования его в Москве получил «гражданство» в Донбассе и даже был инсценирован в русском драмтеатре. Но больше всего неприятностей было с критическими телевизионными передачами. Сначала это были «Укоры телекора», а потом «Осторожно: «ТОК». ТОК – это телевизионное окно критики. Увы, критику, даже справедливую и доброжелательную (а такой она в передачах и была), не любило начальство всех рангов (да и не любит). У передач этих оказался недолгий век, их закрыли. Что характерно, многие из тех, кто тогда, якобы, защищал социализм от нападок, после 90-го года оказались в числе самых ярых его обличителей. Довнар своим принципам не изменил до конца жизни. И если у критических передач судьба была такая же «критическая», то другим, которые создавались по его сценариям и при его участии, повезло больше. Телефильмы о Луганске и городах области, об истории края, о его людях – остались в памяти тех, кому довелось их посмотреть по каналу областного телевидения. К сожалению, только в памяти. Насколько мне известно, телеархив тех лет не сохранился. А ведь были ещё сотни передач о культуре, литературе, проблемах спорта… Он был почти идеальным главным редактором, который собрал хороший коллектив, где была настоящая творческая атмосфера. Одним из лучших телефильмов в истории канала стал «Слово о матери», построенный на трогательных воспоминаниях родителей молодогвардейцев. Потом талантливая журналистка Галина Плиско на основе сценария выпустила одноименную книгу. Вот, как вспоминал об этом Геннадий Станиславович: В начале 70-х годов минувшего столетия у нас возникла идея - создать полнометражный фильм по рассказам матерей молодогвардейцев. Мы с режиссером И.Хорунжим и кинооператорами О.Хорошко и В.Вершиным с большим энтузиазмом и волнением осуществили этот замысел. «Есть памятники в бронзе и граните. Они молчат. - такими словами начинался фильм. - Но есть памятники живые. Они могут рассказать о многом». И начинались рассказы этих, тогда еще действительно живых памятников - матерей 0лега Кошевого, Ивана Земнухова, Сергея Тюленина, отца Ули Громовой. Фильм демонстрировался по телевидению, в кинотеатрах, школах, до слез волнуя зрителей всех возрастов. Люди тогда просили: «Издайте этот фильм книгой, чтобы она всегда была у нас на столе». Мы обратились к Галине Плиско. И она согласилась. Еще раз, обливаясь слезами, просмотрев фильм «Слово матери», принялась за дело. Все свободное от основной работы время (а в то время она заведовала отделом культуры газеты «Прапор перемоги») Галина Плиско проводила в Краснодоне, беседуя с матерями, сестрами героев, сопереживая, записывая, осмысливая. Так и родилась эта неповторимая книжка - «Матери молодогвардейцев», опосредствованная тонкими чувствами автора, волнующая, поучительная. ЛЕТОПИСЕЦ ДОНБАССАГеннадия Довнара заслуженно называют летописцем Донбасса. Практически, все его романы и повести, за исключением рассказывающих о событиях войны, посвящены истории Луганского края, его людям и их делам. «Большая судьба», «Головченки», «Повернення», «Друзья рядом», «Делись огнём», «Горячий экран», «Христофор вернулся», «Донбасс в огне», «Слушайте, потомки!», «Это наша история». И, наконец, «Луганцы» - это, действительно, составные части своеобразной летописи региона, написанной живо и пристрастно, с любовью и надеждой на счастливое будущее. В рецензии на роман «Донбасс в огне» литературный критик Феликс Горелик писал: Роман является не чисто исторической хроникой, а полноценным художественным произведением, где немало образов, воссоздающих колорит эпохи. Вот лишь один пример. Заводской гудок проходит через всю жизнь пролетария. Но воспринимается по-разному, в зависимости от эмоционального настроя и обстоятельств: "Над территорией завода поплыл гудок - протяжный, маслянистый, словно растеклась в воздухе толстая струя дегтя". А в дни восстания он звучал, тревожно: "гудок не умолкал, наполняя своим ревом весь город, щекотал в ушах и будто всверливался в мозг. А вскоре к нему присоединилось еще несколько гудков - звонких, задорных". О его книгах, общении с ним тепло отзывались не только литераторы и журналисты. В числе его читателей и почитателей - рабочие и инженеры заводов, металлурги и, конечно, шахтёры. Среди них – земляки Алексея Стаханова, люди, которые знали его лично. Все они отмечали скрупулёзность в изложении фактов, талант и доброту автора. Он действительно был добрый, но не добренький. Как-то на презентации новой книги одного из своих коллег Геннадий Станиславович заметил грамматическую ошибку, и не где-то в тексте, а на обложке. И в своём выступлении вместо ожидаемых славословий сказал о грустной тенденции – всеобщем снижении грамотности. Настолько всеобщем, что даже литераторы уже не обращают внимание на ошибки на обложках собственных книг. Для него, прекрасно знавшего и русский, и украинский языки, это было просто немыслимо. Ведь он был и писатель, и Учитель. Как и его верная супруга Екатерина Иосифовна, которая, как он любил говорить, - не только отличник народного образования, но и отличник воспитания дочки, внучки и правнучки. Они действительно достойны родителей, своей интеллигентностью и порядочностью задавая тон в любом обществе. А сам Геннадий Станиславович, почётный гражданин Луганска, достоин того, чтобы одна из улиц города носила его имя – в память о воине, писателе-летописце и просто замечательном человеке. Это будет справедливо. Владимир Спектор   http://mspu.org.ua/pulicistika/5488-slovo-o-druge.html Виктор Мостовой СЛОВО О ДРУГЕ Публицистика Редактор Sat, 28 Jan 2012 08:27:07 +0200 СЛОВО О ДРУГЕ          К Олегу Бишареву влекла какая-то мощная магическая сила. Я восхищался его работоспособностью, самозабвенной увлечённостью и честной ответственностью за всё, о чём он писал. Талантливый литературовед и критик, Олег вдумчиво, придирчиво, очень тщательно, порой ревностно-дотошно изучал жизнь и творчество полюбившихся ему поэтов и писал о них ярко, самобытно, захватывающе. Писал так, что читатель, как и автор, проникался любовью, уважением, восхищением. Я сам, бывало, в шутку говорил: «Олег, я хочу раньше тебя умереть. Чтобы ты обо мне написал. Написал также страстно и увлечённо. Тогда будет у меня достойный литературный памятник». Олег задумчиво улыбался… Однако жизнь повернула совсем по-другому, и писать об Олеге приходится мне.          1997 год. В квартире распахнуты окна. Тишину тёплого майского вечера разорвал тревожный междугородный звонок. Сергей Третьяк сообщил: «Умер Бишка». Бишка… Так с любовью, по-свойски называли Олега друзья. Я в тот вечер плакал, не стыдясь слёз. Сразу родились строчки стихов «Памяти Олега Бишарева»:Да, жизнь ненадёжно скроена,Трещит по живому, по шву.Качаются тополи стройные, А ты уезжаешь в Москву.Прощались. К плечу плечо быПодольше с тобой постоять…Хотел ты меня на учёбу,В Москву на литкурсы послать.Был ветер упруг и напорист,День зыбью зелёной сквозил.Да разве я думал, что поездТебя навсегда увозил?          Смерть настигла Олега в поезде, когда он возвращался из Москвы после командировки в Союз писателей. Да, Олег болел. Его жестоко мучила подагра – болезнь суставов, но никто из друзей и близких даже подумать не мог, что неугомонный, оптимистичный, жизнелюбивый Олег уйдёт так рано. Интересной личностью, сильным литературоведом, хорошим другом был Олег Бишарев. Поражала его целеустремлённость, проявлявшаяся буквально во всём: несколько раз поступал в Литературный институт имени Горького – и поступил-таки, полюбив на всю жизнь творчество Сергея Есенина, изучив жизнь поэта так, что, казалось, знает о каждом прожитом дне, часе своего кумира. Олегом были собраны все прижизненные издания книг Есенина, он готов был помчаться в любой уголок страны, узнав, что там можно почерпнуть что-то новее о жизни и творчестве обожаемого поэта. Как я понимал эту страсть Олега! Понимал, потому что с отрочества сам был болен поэзией Есенина:Он в юность мою со стихамиВорвался, беспечный такой,Как свежего ветра дыханье,Как ливень весенний с грозой.И я по иному увиделСвой дом, и свой двор, и свой сад:На клёне – зелёный свитер,На яблоне – белый наряд.И стали стихи мне спасеньем,И жизнь на земле дорога,Как звонкое имя Есенин, Его золотая строка.          Поэтому очень дороги для меня воспоминания о том, как несколько раз я оставался ночевать у О.Бишарева, как с трепетом брал из рук друга прижизненные сборники С. Есенина, как часами слушал рассказы Олега о его дружбе с Юрием Прокушевым, Юрием Паркаевым, Сергеем Куняевым, известными исследователями жизни и творчества Сергея Есенина.          «А ты знаешь, у Есенина был сводный брат по матери Александр? А ты знаешь, что в 100 км от Луганска живёт троюродная сестра Есенина, и, представляешь, - я с ней встречался, говорил…» - сыпал риторическими вопросами Олег. А потом продолжал: «Боже мой! Сколько бесконечных запросов пришлось мне отправить в музей в Константиново, в Рязанский государственный архив, Государственный литературный музей. Я сам делал выписки из метрических книг села Константиново Рязанского уезда, переписывал актовые записи о рождении разысканных родственников поэта».Так Олег поведал мне, с какой теплотой относился С.Есенин к своей троюродной сестре Марии Кверденевой. Ей однажды он подарил красные бусы и посвятил сказку в стихах «Сиротка»,  подарил ей на свадьбу золотой перстень с ярко-зелёным изумрудом. «Представляешь, - сверкая горящими глазами, почти кричал Олег, - тетрадка со стихами Есенина была у нас в Луганске! И в 1935 году муж Марии Александровны бросил её в печку. Боялся! За стихи Есенина тогда могли посадить. Вот обидно-то!»          Вскоре вышла книга О.Бишарева «Тайна Сергея Есенина». В ней очень ярко и подробно изложены многие неизвестные факты из жизни великого поэта. Вот такой неоценимы вклад в есениану внёс Олег Бишарев! Его по праву приняли во Всесоюзное общество есениноведов. В том же 1993 году многолетний труд Олега Бишарева всколыхнул весь литературный мир. В Москве вышло двухтомное издание «Русское зарубежье о Есенине». Олег Бишарев собрал в нём 55 различных по жанру работ о Есенине, написанных эмигрировавшими из советской России писателями, критиками, художниками, актёрами, музыкантами, учёными и публицистами, начиная с 1922 года.          А каой грандиозный есенинский праздник организовал Олег в Луганске в январе 1994 года! Эти есенинские дни 26-28 января многим луганчанам, думаю, запомнились надолго. По приглашению Олега Бишарева в Луганск приехали поэты и есениноведы Юрий Паркаев, Сергей Куняев из Москвы, Геннадий Морозов из Санкт-Петербурга. Встреча проходила в областной библиотеке им. Горького. Кстати, Сергей Куняев в соавторстве со своим отцом Станиславом Куняевым написал хорошую книгу из серии ЖЗЛ «Сергей Есенин», а Юрий Паркаев издал репринтное воспроизведение книги С.Есенина «Москва кабацкая», вышедшей в 1924 году. Один экземпляр репринта был подарен и мне.           Конечно, для меня этот подарок особо ценен и дорог, как и воспоминания о есенинских днях, где я для себя открыл много нового из жизни любимого поэта. Помню, одна из чтиц очень задушевно декламировала стихотворенье «Листья падают, падают листья». Она, как и все слушатели, не подозревала, какой подвох таится в одной строфе этого стихотворения. А Юрий Паркаев раскрыл тайну.          Однажды С.Есенин в кругу друзей заявил, что запросто может опубликовать стихотворение с матерщиной. Ему стали возражать, что бдительная цензура не пропустит, в крайнем случае, опубликует стихи с многоточиями. Есенин заключил пари на бутылку коньяка. Когда же вышел очередной его сборник, он при встрече с друзьями потребовал выигранную бутылку. «Ну а где же вульгаризм? Ведь стихи все прекрасны!» - возразили Есенину. «Пожалуйста, - засмеялся поэт, - вот в этой строфе затаился акростих»:Предрассветное. Синее. Раннее.И летающих звёзд благодать.Загадать бы такое желание,Да не знаю, чего пожелать.          После этого вечера мы поехали к Олегу. Ночь напролёт пили вино, читали стихи, спорили. Вдруг Олег достаёт из ящика шкафа чехол для очков и подаёт его мне. «Открой, - говорит. Я открываю, достаю обыкновенную расчёску и с недоумением спрашиваю: «Ну и что?..» «Этой расчёской я расчёсывал Шолохова в гробу, когда был на похоронах. Вот видишь: на зубцах расчёски – седые волосы. Они шолоховские» - говорит Олег, бережно забирает из моих рук своё сокровище и прячет в шкаф. Вот так мог неожиданно удивить и ошарашить Олег. Тогда мы ещё много говорили об Иване Приблудном. Я спросил у Олега, за что всё-таки расправились с поэтом? Он ответил: «За четверостишие:Эх, Клим, Клим…Ворох мыслей свалено.Лучше быть хвостом у Льва,Чем задницей у Сталина».           Было ясно, что речь шла о Климе Ворошилове и Льве Троцком.           Олег Бишарев, безусловно, внёс огромный вклад в литературу Луганщины, ярко раскрыв в книгах «Ученик Есенина. Трагедия Ивана Приблудного» и «Младший брат Есенина» образ Ивана Приблудного, наиболее талантливого поэта среди есенинского окружения, образ человека, влюблённого в свою Родину, в свой Донецкий край, образ поэта, отличавшегося огромным гражданским мужеством, который попал под каток сталинских репрессий.В селе Безгиново Старобельского района Луганской области, на родине Ивана Приблудного, по ходатайству Олега Бишарева, была установлена мемориальная доска с барельефом и надписью «На этом месте стоял дом, в котором родился поэт Иван Приблудный (1905-1937 г.г.).          По просьбе жителей и решению Старобельского сельсовета Олегу Бишареву было присвоено звание почётного гражданина Старобельска, и в трудные послеперестроечные годы для Олега бесплатно привозили сельхозпродукты: крупу, муку, растительное масло. А однажды привезли коровью тушу. Это была невиданная роскошь! Олег все продукты делил поровну между всеми членами Межрегионального союза. Помню, по его звонку приезжаю в Луганск с сумками. Он загружает меня провизией и даёт ещё два пакета: «А это передашь Анатолию Романенко и Николаю Погромскому. Ведь не сладко сейчас живётся их семьям». Так трогательно заботился Олег о друзьях… А ведь ни Романенко, ни Погромский не были членами нашего писательского союза. Просто Олег Бишарев умел ценить талантливых людей, просто было у него большое открытое человеческое сердце. Но это сердце часто сжималось от тоски и боли. Олега очень тяготило, что разрушилась его семья, что он не может часто видеть своих дочерей. От душевных ран тогда могла спасти только одна женщина – Алина, гражданская жена и последняя любовь. С ней ему было хорошо, уютно и тепло. С Алиной в Олеге пробуждался поэт-лирик:Мы сейчас на кухне у АлиныЧай заварим крепкий из калиныИ закроем шторки на окне.В синей той вечерней тишинеПусть глаза любимой заискрятся.На ноги помогут мне поднятьсяЧудом воскресения во мне…          По своей натуре Олег Бишарев был лидером с замечательными организаторскими способностями. И когда трагически погиб Александр Довбань, ни у кого не было сомнений в том, что руководить нашим писательским союзом должен именно он. Олег своей неустанной деятельностью каждый день укреплял, расширял наш творческий союз. Перед ним раскрывались двери многих банков, он умел находить спонсоров, меценатов, он всегда был окружён известными интересными людьми. В его квартире я сам не раз встречался с преподавателями педуниверситета, знаменитыми артистами Луганского театра и филармонии, известными художниками и скульптурами… Имея удивительное чутьё на таланты, он принимал в МСПУ таких людей, которыми наш Союз может по праву гордиться.           Среди них – поэт и журналист из Донецка Юрий Лебедь, ставший редактором газеты «Отражение», Владимир Спектор, замечательный поэт, человек высокой культуры, который стал достойным преемником Олега Бишарева. 15 лет назад ушёл из жизни Олег Бишарев. Ушёл без святого причастия, ушёл ,когда не было рядом ни родных, ни близких, ни друзей. Но он успел исповедаться. Это – стихотворение-исповедь в его последнем сборнике стихов «Один»:Господи! Прости меня за всё –То бесовство всё кругом ломало.Господи! Прости меня за всё, Но с небес лишь эхо отвечало.Господи! Прости меня за всё,Что отца я словом так ударил.Господи! Прости меня за всё,Что я мать без времени состарил.Господи! Прости меня за всё,Что покинул я родного брата.Господи! Прости меня за всё –То гордыня, право, виновата.Господи! Прости меня за всё,Что ломал жене худые плечи.Господи! Прости меня за всё, Но не слышит речи человечьи.Господи! Прости меня за всё,Что детей порой менял на зелье.Господи! Прости меня за всё.Тяжело то горькое похмелье.Господи! Прости меня за всё…Мне кажется, что Господь отпустил Олегу все земные грехи. Вечная ему память.Виктор Мостовой,писатель, лауреат литературных премий имени О. Бишарева, М.Матусовского и Б. Горбатова